— А у меня одна банка сгущенки и две — тушонки, — добавила Трошкина. — Правда, она белорусская. А что?

— Девочки, миленькие, а давайте меняться? — Артем молитвенно сложил ладони. — Ваши продукты — на мои особые услуги. Или просто на деньги, а?

— Мал ты еще особые услуги предлагать! — фыркнула я.

— Мне двадцать три! — Услужливый выкатил грудь, и почти вся она поместилась в проем между прутьями.

— Тощенький-то какой! — жалостливо скривилась Трошкина. — Давно тут живешь? Голодаешь, скитаешься?

— Можно и так сказать, — с готовностью согласился голодающий скиталец. — Так что, меняемся? Я могу сходить с вами в ночной клуб, с мужчиной там будет спокойнее. Или проведу экскурсию по райончику, тут много своих фишек, их надо знать.

— Пойдем на экскурсию, да? — Добрячка Трошкина сделала мне глазки и шепнула: — Поддержим земляка, смотри, как он тут отощал.

— Тогда прям сейчас, ок? Пока не стемнело! — Артем нарисовал в воздухе крутую дугу, изображающую маршрут следования, и объявил как о решенном деле: — Я бегу к воротам, жду вас там!

— Уже идем. — Алка подхватила одной рукой меня, второй — оставленную на шезлонге сумку и потащила к тем самым воротам.

— С продуктами! — донеслось нам в спину, и Трошкина резко сменила направление, чтобы заскочить в квартиру за затребованным провиантом.

Экскурсию наш гид начал сразу же, как только запихнул в свою сумку-почтальонку вожделенные российско-белорусские продукты.

— Посмотрите направо — там любимое кафе всех здешних эмигрантов, если захотите пообщаться с изгоями разных племен и народов, вам туда. — Артем без остановки прошел мимо заведения с верандой, на которой в разнокалиберных креслах раскинулись разнотипные персонажи с очами, затуманенными то ли тоской по родине, то ли густым сигаретным дымом.

Трошкина, которая не выносит запах курева, зажала нос и ускорилась.

— Посмотрите налево — там магазин русских продуктов. — Артем кивнул на фасад, сплошь, за исключением витринного окна, затянутый баннером с эффектными изображениями традиционных блюд — борща, селедки с луком, винегрета и торта «Наполеон», явно позаимствованными из «Книги о вкусной и здоровой пище». — Отовариваться там не рекомендую, от настоящей русской кухни у них только печной ухват, украшающий стену. Черный хлеб — одно название, он не ржаной, а из белой муки с добавлением угля, а их салат оливье — просто жидкий майонез с накрошенными в него овощами.

— Бр-р-р, — содрогнулась Трошкина, от которой воспитание требовало как-то реагировать на полученную информацию, чтобы экскурсовод видел — он не напрасно старается.

Я помалкивала, но смотрела внимательно, мотала на ус и делала выводы. Уже отказалась от мысли сбегать завтра в псевдорусские продукты за «Бородинским» — не надо нам хлеба с углем.

— Теперь снова налево: там рынок. — Артем подвел нас к подобию самолетного ангара и остановился, чтобы просторно взмахнуть руками. — По четвергам и тут, и на квартал вокруг все занято коммерцией. Торгуют и с прилавков, и с машин; и продуктами, и шмотками. Все можно купить гораздо дешевле, чем в магазинах, особенно если прийти попозже. А после закрытия остаются целые ящики с некондицией — помятыми фруктами например, они вообще бесплатны.

— Это для бомжиков? — сочувственно скривилась сердобольная Алка.

— Им тоже можно, — кивнул гид. — Но и наши бабы, кто давно тут живет, на варенье берут, тазами варят.