— Нет! Что за чушь? — возмутилась бабуля. — Мы не продаем котлеты! Мы категорически требуем, чтобы вы их не жарили!

— Почему же? — Кажется, индивид добросовестно старался разобраться. — Знаете, вот сейчас, когда вы об этом сказали, мне вдруг ужасно захотелось котлет. И именно с чесноком.

— И мне, — тихо призналась избыточно честная Трошкина.

— Рад, что у нас так много общего. — Индивид подкупающе дружелюбно улыбнулся, протянул руку и потряс ее лапку. — Я Роберт, а вы?

— Я Алла, — зарумянилась Трошкина.

— Инна, — представилась я, поскольку рука индивида уже самовольно состыковалась с моей.

— А я Мария Семеновна, — брюзгливо сообщила бабуля, сложив ладони на посохе так, что стало ясно: ручкаться с кем попало она не станет. — Вы немец, херр Роберт?

— Нет! — как будто даже устрашился индивид. — А вы?

— С чего бы? — удивилась бабуля. — С моим-то именем… А вот с вашим…

И она с подозрением прищурилась:

— Признайтесь, вы не планируете снова жарить эти жуткие бараньи котлеты с луком, чесноком и, я могу ошибаться, но, кажется, с паприкой?

— Поклясться не могу, уж очень аппетитно вы описали эти жуткие котлеты, — подкупающе откровенно признался Роберт — то ли херр, то ли все же нет. — Но со словом «снова» вы определенно опережаете события, поскольку я пока еще ничего не готовил.

— То есть это не вы тут кашеварили прошлой ночью? — я решила, что пора вмешаться, а то этот нелепый разговор никогда не закончится.

— В два тридцать три пополуночи? — уточнила Трошкина, спасибо за эту важную деталь мамуле.

— Ах, в два тридцать три пополуночи! — Лицо индивида просияло запоздалым пониманием, и у меня возникло подозрение, что он над нами бессовестно издевается. — В это время я тут еще не жил. Тут обитали совсем другие люди.

— Какие? — настойчиво спросила бабуля и качнулась в сторону, пытаясь высмотреть упомянутых людей за широкой мужской спиной.

Видимо, запланированный ею визит все-таки включал воспитательное рукоприкладство.

— Какие-то херры. — Индивид развел руками и на всякий случай предусмотрительно добавил: — За которых лично я никакой ответственности не несу!

— Ваше счастье, — устало проворчала бабуля.

— Кстати, а что это мы стоим на пороге? — Индивид чутко уловил изменение ее настроения. — Прошу, добро пожаловать! Познакомимся поближе, пообщаемся по-соседски. Обсудим, к примеру, рецепты котлет.

— Спасибо, но нет! — в рифму и с чувством сказала я от лица всех присутствующих.

Индивид производил впечатление слишком ушлого. Приличные девушки (и даже молодящиеся бабушки) в вечерний час к таким в гости не ходят.

— Тогда, может, я к вам? — Ушлый индивид вознамерился шагнуть за порог.

— Найн! Как-нибудь в другой раз! — Бабуля ловко подбила палкой дверь, и та послушно захлопнулась, оставив индивида внутри.

— Когда мы котлет нажарим! — съязвила осмелевшая Трошкина и показала закрытой двери фигу.

— Аллочка, — укоризненно покачала головой бабуля. — Я все понимаю, этот Роберт тот еще херр, но воспитанные фройляйн так себя не ведут. Чтоб ты знала, для немцев кукиш равнозначен поднятому среднему пальцу, это очень неприличный жест.

— О майн гот, — пролепетала Трошкина и сокрушенно повинилась: — И я еще смела усомниться в вашем немецком…

Кажется, за дверью кто-то хихикнул.