Впрочем, Савельев, в отличие от меня, топиться не собирался. Глаза его были закрыты, но, судя по связанным ногам, которые Японец умудрился сложить в воде калачиком, он сейчас пребывал в состоянии медитации. Или же просто дрых, спать в такой позе Савельев тоже умеет.

Кстати, помимо двух хмырей имелся тут еще один персонаж: в дальнем конце бассейна возле самой воды стоял стул, на котором развалился японец в униформе военного покроя. На коленях японца лежал автомат. Ясно. Посадили палача на случай непредвиденных осложнений, и, судя по его самодовольной, откормленной роже, ему только дай повод пристрелить нас обоих – хоть какое-то развлечение будет на нудной, опостылевшей работе.

А еще к нам обоим, ко мне и Савельеву, раздетым до трусов, была прилеплена куча датчиков. Беспроводных – оно и понятно, Япония же ж в плане технологий впереди планеты всей. Думаю, что хрен, долбанувший меня шокером, позади меня тоже стучит пальцами по своему планшету. Ученый, стало быть. Изучает, как быстро я ластами хлопну в ледяной воде – которая, кстати, потихоньку начала покрываться коркой льда. Пока что поверхность характерно помутнела лишь по краям бассейна, но помаленьку лед захватывал все большее пространство, подбираясь к нашим шеям…

И такое меня зло взяло, прям жуть! Не люблю себя таким, могу много всякой неконтролируемой фигни наворотить. Но когда тебя считают подопытной обезьяной, проводя над твоим телом садистские эксперименты, это уже край. Это уже просто вообще ни в какие ворота. А уж лупить электрошокером человека, сидящего в воде, вообще скотство – я ж так и помереть мог!

И тогда я начал действовать.

А именно: послал мысленный приказ «Бритве» аккуратно вылезти из моей руки, перерезать веревки, а дальше – как пойдет. Лучше уж помереть в битве, чем покорно сдохнуть с башкой, торчащей надо льдом…

Но – ничего не получилось.

Может, потому что я уже не чувствовал ни рук, ни ног – окоченели в ледяной воде. А может, потому что мой нож не счел нужным выполнить дурацкий приказ: какой смысл вылезать из руки, которая не двигается и которую я вообще не чувствую?

Ну да, смысла никакого, если подумать… Хотя подумать было тоже довольно проблематично. Удивительно, что еще голова как-то работала. Но, возможно, это просто последствия электрошока, которым меня наградил гребаный ученый? Разогнал напоследок разрядом умирающий мозг…

И тут меня осенило! Если ток простимулировал мои мозги, может, он и конечностям поможет?

Подумано – сделано. Я сосредоточился и весьма натурально изобразил, что снова решил утопиться. Настолько натурально, что ученый, забористо выматерившись на японском языке, вновь с недетской силой выдернул меня из воды и опять приложил шокером. На этот раз – подольше. Он до боли воткнул металлические контакты мне в шею, после чего нажал на кнопку.

Треск разряда был мощным, показалось, что это кожа на шее рвется. Ученый держал меня за волосы – фигли ему, в резиновой перчатке-то! – и, казалось, твердо вознамерился прожечь дыру в моем мясе. Даже его напарник на другом конце бассейна флегматично заметил:

– Не перестарайся. Ты поджаришь его раньше времени.

Садист-ученый совету внял. Отпустил меня, процедил сквозь зубы:

– Еще раз такое выкинешь – убью.

Но мне было наплевать, что он там пытается до меня донести. Главное, что мое тело, сквозь которое прошел разряд, теперь нестерпимо болело.

Все тело. Включая конечности!

Они, конечно, не двигались. Их, конечно, намертво свело от холода и электрического удара. Но они – болели, и это было главное!

Я закрыл глаза, сосредоточился и послал «Бритве» не приказ – просьбу. Как старому другу, от которого ждешь помощи и очень надеешься, что он не откажет.