Да, я мог убить всех в вестибюле, и никто бы не догадался о причине этих смертей. Вот только когда тебе нужен лишь один человек, в массовом убийстве нет никакого смысла. Как говорил Виктор Савельев, «чтобы развязать твердый узел, отдели сначала главаря, а потом все само распустится». Вернее, это вроде бы сказал кто-то из древних китайцев, а Японец просто повторил, но какая разница, кто произнес мудрые слова, если они сказаны хорошо и в тему?

Кстати, я видел один огонек, более яркий, чем другие. Если б кровь могла превращаться в пламя, она бы, наверно, полыхала точно так же, похожая на рубиновую каплю, подсвеченную изнутри. Я видел этот язычок пламени через перекрытия многих этажей, казавшиеся стеклянными. И откуда-то я знал, что это светится жизнь того человека, к которому я пришел, чтобы лишить его этой самой жизни.

Я прошел к лифтам, которые, кстати, тоже охранялись, и попробовал нажать на кнопку вызова. Получилось это не сразу – палец проваливался сквозь пластик. Тогда я представил свою кисть выкованной из стали – и тут же все получилось!

Створки лифта, стоявшего на первом этаже, неторопливо разошлись в стороны. Охранники, стоявшие неподалеку, немедленно повыхватывали свои огнестрелы условно-скрытого ношения, наставили их в пустую кабину…

Я же, представив свои ноги также стальными, шагнул в кабину мимо охраны. Конечно, у невидимого призрака есть свои плюсы, однако провалиться сквозь пол лифта как-то не хотелось.

Один из охранников метнулся было вперед, в кабину, но я его остановил, толкнув кулаком огонек, мерцающий в груди. Вроде и толкнул не сильно, даже не ударил и пламя это мистическое не погасил, тем не менее охранник будто на пику напоролся. Замер на месте, словно статуя, пистолет выронил, после чего начал медленно оседать на пол лифта.

– Это он! – послышался чей-то голос, приглушенный, словно у кричавшего на лице была перьевая подушка. – Воин тысячи лиц! Он здесь! И сейчас он надел на себя лицо смерти!

Я хмыкнул, нажимая кнопку знакомого этажа, где уже побывал однажды. Утонченный народ эти японцы! Даже в банальных трендюлях умудряются найти красоту и грацию, придав им поэтический окрас.

Двери лифта закрылись, в животе у меня немедленно образовалась характерная пустота, будто желудок оттянули книзу, – знакомый эффект движения скоростных лифтов. Надо же, как интересно. Оказывается, у меня в состоянии призрака есть желудок… Хотя фиг его знает, что это на самом деле за состояние. Люди меня не видят, это понятно. Себя я ощущаю так же, как раньше, руки-ноги вижу, лицо чешется, так как пару дней было не до бритья… Надо будет, как все закончится, опробовать черную «Бритву» на эту тему. Старый мой нож меня не резал, и бриться им было очень удобно. Надеюсь, что, поменяв цвет, он мне щеку не снесет, если попробую им соскоблить щетину с морды, как раньше.

Забавное все-таки существо человек. Еду я сейчас навстречу не знаю чему, то ли роте автоматчиков, то ли очередям из потолочных пулеметов, возле ног хрипит боец якудза, стоя на коленях и держась за грудь, а я о бритье думаю. Хотя для меня это нормальное состояние – гонять в голове всякую ерунду в преддверии лютого трындеца, и во время него, кстати, тоже бывает часто. Ну а о чем еще думать, когда Сестра в метре от тебя невидимыми крыльями шелестит? Грустить – глупо, все там будем рано или поздно. Радоваться – нечему. Вот и остается только репу чесать и размышлять, как круто будет расслабиться и спокойно довести ее до идеально гладкого состояния. Это если выживу, конечно. Ну а если нет, то пофиг, в общем-то, ибо мертвых щетина не беспокоит.

Ощущение пустоты в желудке начало потихоньку сходить на нет – то есть лифт притормаживал перед тем, как остановиться. Самое время было подготовиться к веселухе, которая, скорее всего, ждет меня наверху.