– Может, надо было их в кузнице оставить, – предположил я, проверяя свой – мало ли что с ним стало после перехода через настолько стремный портал. Да нет, вроде нормально все. Автомату Калашникова такой мелочью, как разборка-сборка, не навредишь, даже если это была разборка на атомы.

– Ну, ты сказал, – оскорбился Иван. – Какой сталкер в Зоне без огнестрела?

Я хотел было сказать, что мы с ним сейчас сталкеры не только с огнестрелами, но и с фэнтезийными топорами, и даже с хрен знает чем в пищеварительном тракте, стреляющим кусками живых червей, – но не стал. Меня и так после серьезного ранения мутило, трясло и плющило, фиг знает как на ногах держусь, еще не хватало остаток нервов тратить на препирательства со своей копией.

Шахх же, пока мы беседовали, пошел вперед, осматривая «сугробы», многие из которых достигали высоты двухэтажного дома. И довольно скоро за одним из них, пожалуй, наиболее высоким, обнаружилось то, что ктулху назвал «дробилкой».

Оно было точно не из нашего мира. Слишком… другое, похожее на огромную черную глыбу, рассеченную пополам. Мне она напомнила круглую фиговину из древней компьютерной игры, которая носилась по экрану и жрала все подряд. Не такая совершенная по форме, больше похожая на вытянутый клюв птицы, но суть, по ходу, та же. В высоту метра четыре, «клюв» разинут, внутри него навалены артефакты и аномалии. Понятно, что один раз эдакая махина «чавкнет», и от всего богатства, в нее загруженного, одна пыль и останется. Но, видимо, по каким-то причинам дробилка не «чавкнула», и весь поистине королевский хабар остался лежать внутри нее.

– Вот она, – тихо сказал Шахх, осторожно выглядывая из-за «сугроба». – Сама по себе аномалия, которую наши кузнецы прозвали «вороньим камнем». Заброшенная дробилка «мусорщиков». У них с ней симбиоз был, она живет или на артефактах с аномалиями, или на живой плоти. Что принесут, то и жрет. А сейчас, когда ее оставили, она типа в анабиозе.

– Это от нее нам надо кусок откромсать? – поинтересовался я. – Жуткая хрень. Может, ну ее на фиг, походит моя «Бритва» со старой рукоятью?

Шахх ничего не ответил, понятно почему. Технологию восстановления моего ножа Медведь с Шаманом объяснили популярно, так что сейчас я просто молол языком, заговаривая трепом необъяснимый, мистический страх перед «вороньим камнем».

– Тоже жуть чуешь? – шепотом поинтересовался Иван.

– Ага, – отозвался я. – Встречал такое в Зонах. Свойство некоторых аномальных предметов страху нагонять на возможных врагов.

– Это не дробилка, – сказал Шахх. – Это генератор психоимпульсов, оставленный «мусорщиками», чтоб всякие типа нас вокруг нее не лазали. А еще они, думаю, должны были охрану оставить… Ага, вот и она.

Из-за дробилки довольно грациозно появился кусок желтовато-зеленой слизи размером с тактический рюкзак. Вместо ног у твари было четыре мощных двухметровых хлыста. Все. Ни рта, ни глаз, ничего. Большая сопля с гибкими, пружинистыми конечностями, которыми – если уж она охрана – тварь, думаю, пользоваться умела весьма эффективно. И сразу следом за ней вторая такая же пакость пружинисто вышла, словно пританцовывая на своих хлыстах.

– Плохо, – проговорил Шахх. – С одним-то слизняком не просто справиться, а два – уже перебор.

– Может, попробуем? – спросил Иван. – У тебя вон лапа почти отросла, тезка своей тоже более-менее двигает. И вормганы вроде еще заряжены – тошнит уже меньше, но по ощущениям в брюхе еще что-то есть…

– Ага, на тебя и на твое брюхо вся надежда, – вздохнул Шахх.