– Ясно, – вздохнул я. – Чего ж тут неясного. Стало быть, пойдем кромсать «вороний камень»…

Вблизи сразу ясно стало, что дробилка – нечто среднее между аномалией и мутантом. Первый раз я увидел камень, который едва заметно сокращался, словно дышал. А артефакты, что внутри него горкой навалены, я вообще первый раз видел. Два из них были вообще красоты необыкновенной, похожие на огромные ограненные алмазы. Один словно с алой капелькой крови внутри, второй – с зеленой…

– Ничего себе. – Шахх почесал ротовые щупла. – На ловца и зверь бежит. Кузнецы просили три «алмаза», но думаю, два таких им за глаза хватит. «Алмазы» обычно гораздо меньше и с черными включениями. С цветными первый раз вижу.

– Класс, – сказал Иван и потянулся было, чтоб сграбастать хабар, благо «алмазы» лежали чуть ли не на самом краю каменной пасти.

– Стой, мать твою, – дернул его Шахх за оставшийся рукав. – Не видишь, дробилка активна. То ли сама включилась, то ли помог кто. Она лупит так, что глазом не успеешь моргнуть, как без руки останешься.

– И как достать? – поинтересовался я.

– Да хрен его знает, – пожал плечами мутант. – Есть идеи?

– Ага, – сказал Иван, после чего, недолго думая, со всей дури рубанул лабрисом по верхней «челюсти» дробилки.

И немедленно раздался звук, от которого захотелось присесть, зажав ладонями уши. Хотя это вряд ли помогло бы, так как звук родился внутри моей головы. И лысому ежу понятно – «вороний камень» являлся мощным генератором инфразвука. Тот страх, что мы ощутили, был следствием воздействия инфры малой интенсивности, типа предупреждения «не подходи!». Но мы, по ходу, притерпелись – сталкеры вообще быстро адаптируются к негативу, а толстокожему Шахху, похоже, это вообще ни о чем. Но тут и его проняло – отшатнулся, стал еще серее, чем был, щупальца затряслись. Понятное дело, он после ранения вообще еле на ногах держится, а тут еще такой инфра-удар…

Мне, конечно, тоже хреново было, но не настолько, как могло быть, – по ходу, жукообразный артефакт внутри меня еще действовал, даря энергию.

И, думаю, скорость…

Иван как раз нашел в себе силы для второго удара. После инфраволны пошатнулся, но справился – и ударил еще раз.

Я этого ждал. И когда огненный лабрис отрубил от «вороньего камня» солидный шмат, я от души харкнул вормганом прямо в центр раззявленной пасти и, рванувшись вперед, умудрился схватить оба «алмаза», уже видя, как сверху на мою руку с невообразимой скоростью опускается огромная плита – верхняя челюсть дробилки…

В такие моменты время словно замедляется, правда, не очень это помогает. Единственное – приходит понимание, что кранты, не успею я руку выдернуть, и жить мне теперь без только что восстановленной правой кисти…

И тут внутри дробилки взорвался снаряд, которым я в нее плюнул, подарив мне необходимую долю секунды для того, чтобы выдернуть руку из пасти аномалии.

Она сомкнулась со звуком, с которым, наверно, сталкиваются поезда, по ошибке пущенные по одной железнодорожной ветке. Лязг, грохот, треск артефактов, раздробленных в пыль, – и облако этой пыли, вырвавшееся из сомкнувшихся «челюстей». Довольно токсичное, кстати, – я сдуру вдохнул и тут же зашелся в раздирающем кашле. Думаю, втянул бы воздух поглубже, и пыль эта артефактная мне б легкие разодрала в клочья, но тут меня с одной и с другой стороны под мышки подхватили Шахх с Иваном и выдернули из токсичного облака.