Я благополучно рухнул на колени и минут пять надрывно выкашливал из себя гадость, набившуюся в дыхалку. Целую лужу с кровавыми прожилками нахаркал, пока приступ не унялся.

– Бывает, – философски заметил Шахх, крутя меж огромных пальцев солидный кусок «вороньего камня», вырубленный Иваном. – Я тоже как-то по первости возле дробилки чуть легкие не выкашлял. Коварная тварь. Если сли́зни добычу ей на блюдечке не принесут, то или инфразвуком убьет, или пылевым облаком. Что самое интересное, ей мясо не нужно в отличие от других аномалий. Только глаза жрет, которые ей слизни из жертв выковыривают. То ли артефактами их считает, то ли еще что. Кстати, думаю, ты первый хомо, кому удалось что-то вытащить из пасти дробилки.

– Без вашей помощи… ничего бы не вышло, – прохрипел я, отплевываясь остатками токсичной пыли.

– Это да, – согласился Иван.

* * *

– Теперь осталось мертвый гравиконцентрат найти, – сказал Шахх – и страдальчески поморщился.

– Что, все так плохо? – спросил Иван.

– Я б лучше еще ногу себе отрубил и новую вырастил, чем эту мерзость искать, – сплюнул ктулху. – Короче, так. Где его искать, я знаю, но сначала надо подкрепиться.

И начал ходить среди куч артефактов, останавливаясь возле каждой и словно прислушиваясь. Наконец, выбрал одну и начал в ней копаться, орудуя единственной лапищей как экскаватором, при этом постепенно закапываясь в эту кучу. Периодически оттуда слышалось чавканье, чаще – усиленное сопение и приглушенный мат. Наконец Шахх, пятясь назад, вылез из вырытой им норы, держа в лапе что-то странное, похожее то ли на новорожденного двуногого поросенка без головы, то ли на чей-то оторванный желудок. Странность сокращалась и возмущенно пищала обоими отростками, расположенными спереди и сзади.

– Попробуешь? – издевательски поинтересовался ктулху у моего двойника. – Ты ж вроде, я слышал, кушать хотел.

– Я это жрать не буду, – категорично сказал Иван. – Хоть убейте. С меня хватит.

Шахх хмыкнул.

– Ничего не замечаешь?

– Замечаю, что в последнее время мы то едим всякую нереальную пакость, то деремся с нереальной пакостью, – фыркнул мой напарник. – Я уже прям по своей Зоне соскучился. Там свои, знакомые, привычные мерзости, которым до ваших, как до Китая по-пластунски…

– У тебя, пока ты в местную помойку закапывался, отрубленная рука отросла, – сказал я.

– А ты наблюдательный, – усмехнулся Шахх. – В отличие от твоего туповатого дубликата.

– За базар ответишь? – окрысился мой тезка, перехватывая топор поудобнее.

– Погоди, – сказал я. – Дело важнее. Потом разберетесь, когда кузнецы ножи восстановят. Если помнишь, тебе без своего домой не попасть.

Иван скрипнул зубами, но продолжать наезд не стал. Логика порой работает лучше пули. Если научиться правильно ее применять, тот, кто только что хотел тебя разорвать, может начать рвать других в твоих интересах. Жаль только, что люди в подавляющем большинстве случаев предпочитают стрелять, а не слушать.

– Мы зовем его «бурдюк». Это восстановитель, – просто сказал Шахх. – Всего. Сил, здоровья, психики – кому чего не хватает, то и восстанавливает в организме, в том числе и в мозгах.

При последних словах он многозначительно посмотрел на Ивана.

– Зарождается в мусорных кучах Четвертого мира, которые готовятся начать жить своей жизнью. Оторванные от матрицы, живут недолго, дохнут примерно через час, становясь бесполезными.