О шлем получилось звонко, будто билом в колокол ударили. После чего второй раз звякнуло, но потише, когда мечник грохнулся навзничь, приложившись задником шлема о каменный пол.

Все…

– Вот так у него крышу и сносит, – выдохнул Шерстяной. – Был дурной – а стал вообще больной на всю свою железную голову.

– Если б не мой голова, ты был бы сейчас связан, как баран на бойню, – проворчал Колян, ощупывая свою металлическую голову, которую пересекла глубокая борозда – к счастью, не насквозь, бронепластина выдержала удар меча.

В общем, понятно. Колян отделался благородным шрамом во весь череп, что воину к лицу, даже если он наполовину серв, наполовину киборг. Вот что с трусоватым существом мощное тело делает! Был ремонтный робот с гипертрофированным инстинктом самосохранения, а стал прям настоящий берсерк – сокрушитель богатырей!

Кстати, оглушенные богатыри вот-вот должны были очнуться – по ходу, Колян (случайно ли, умышленно ли) никого не убил, и сейчас дружинники, постанывая сквозь стиснутые зубы, пытались собрать себя в кучу. Бородач мотал головой, мечник за свою держался, сидя у стенки, а автоматчика корежило на полу – верный признак того, что сейчас блевать начнет, потому как сотрясение мозга.

Ну, я, понятное дело, «калаш» у него забрал вместе с запасным магазином, а воинственный Колян меч с пола поднял.

– Ну что, вооружились? – проворчал Шерстяной. – Пошли уже.

– Далеко… не уйдете, – прохрипел бородач.

– И то правда, – призадумавшись, согласился мутант – и, примерившись, с ноги долбанул дружинника под ухо. Тот сомлел, а Шерстяной обстоятельно проделал то же с остальными. Некрасивая, конечно, процедура – вырубать поверженных противников, но альтернатива была еще менее красивой, так как после слов бородача Колян с сомнением посмотрел на трофейный меч.

– Ты их правда убивать собирался? – поинтересовался я, когда мы пошли дальше по коридору.

– Не знать, – пожал плечами Колян. – Я думать. Я не любить, когда нас называть предатель и изменник!

– Ну, завелся, железяка, – проворчал Шерстяной, сворачивая в темный тупик, из которого неприятно пахло гнилью и сыростью. Так-то в подземелье везде ею воняло. Но в этом месте – особенно.

– Все, пришли, – сказал мутант, ныряя в неглубокое ответвление коридора. Похоже, он там что-то где-то нажал, так как в стене загудело-заскрипело, а после существенно так ударило в пол. Похоже, древний механизм с противовесами.

– Быстрее! – шикнул из темноты Шерстяной.

Мы с Коляном пошли на голос – и ожидаемо оказались в тесном тоннеле. Дышалось тут довольно тяжело, однако деваться было некуда – сзади вновь загудели противовесы, запечатывая вход.

От недостатка кислорода факелы погасли почти сразу, и идти пришлось на ощупь, касаясь руками осклизлых стен и пригибая голову, чтобы не долбануться макушкой о низкий кирпичный свод.

– Куда ты завести нас, твою маму? – поинтересовался Колян.

– Не мандражуй, железяка, – хмыкнула темнота голосом Шерстяного. – Выведу куда надо. Кремль весь в таких подземных ходах, как муравейник, надо только знать, где они и куда ведут. А чтоб не так жутко было, ты хоть расскажи, Снар, каким ветром к нам тебя занесло и за каким, собственно, хреном?

Дышалось тяжело, говорить желания не было, но если идти молча в полном мраке, то можно тупо свихнуться, будь ты хоть десять раз легенда Зоны. Так что лучше пусть с трудом, но говорить…

Ну, я и рассказал.