Но меня никто не спрашивал. И хрен вырвешься из ее стальных пальцев – в смысле, танталовых. Но что самое неприятное – вырываться совершенно не хотелось.

Язык у нее был горячим, будто разогретым на костре. И слюнявым. Я видел, как вслед за ее длинным лизом рана заполняется чем-то вроде белесого геля, жгучего, словно крапива. А еще я видел, как края глубокой раны начинают медленно сходиться, выдавливая этот гель наружу. Такое повреждение тканей, будучи зашитым, заживает пару недель – если не загноится, конечно. Сейчас же оно затягивалось прямо у меня на глазах. И можно было не спрашивать, как такое возможно, ибо ответ я знал из прошлого опыта. Специальные железы у кио вырабатывают слюни на основе регенерона, только с улучшенной формулой. И у самих киборгов ранения быстро затягиваются, и человека эти боевые машины могут подлечить, если потребуется. И напряжение снять, которое возникает у нашего брата ввиду долгого отсутствия женского внимания.

Хотя нет, не в моем случае. Было оно, женское внимание, немногим более суток назад… Горячее, страстное… Настоящее. По крайней мере, так мне казалось в тот момент. А потом я ту девушку убил своей рукой. И пусть логика и здравый смысл подсказывают, что я не любовь всей своей жизни зарезал, а чудовище, которое пришло, чтобы отнять мою жизнь, – не прокатывал эдакий аутотренинг. Потому что когда голова думает одно, а сердце говорит другое, душа страдает так, что хоть вешайся…

Настя лизню свою тем временем закончила и руку мою отпустила. Теперь она просто стояла и смотрела на меня. Бесстрастно, как машина, но в то же время чувствовался в ее взгляде интерес, какой бывает у женщины к мужчине, который пару раз за десять минут спас ей жизнь. Чуйка моя тренированная подсказывала, что захоти я – и все будет. Прямо сейчас, прямо здесь, даже в развалины идти не надо, так как хрен кто подойдет к двум спаривающимся убийцам, перемазанным желтой кровью врагов, трупы которых валяются вокруг них.

Но я не захотел. Головой, сердцем и душой, хотя нижний регистр моей тушки был весьма не против воспользоваться ситуацией. Понимая, что, скорее всего, потом пожалею о своем решении, я ничего не сказал, даже не поблагодарил за лечение, а просто повернулся и пошел вдоль улицы с полуразрушенными домами по обеим ее сторонам…

Но ушел недалеко.

* * *

Картинка перед глазами вновь поменялась, и вместо улицы я увидел дорогу. Длинную, уходящую далеко за горизонт. Мои пальцы сжимали руль тяжелого мотоцикла, на котором я сидел и по бокам которого торчали два пулемета-«минигана», а в сумке, прикрепленной к мотоциклу, сидело лупоглазое, ушастое, мохнатое, лемуроподобное существо, которое я, помнится, назвал Рудиком.

Словно почувствовав что-то, оно повернуло голову и посмотрело на меня большими печальными глазами. Так посмотрело, что у меня аж сердце заныло и в горле запершило…

Но на этот раз не было у меня другого выбора.

Я остановил мотоцикл и, стараясь не смотреть в глаза маленького мутанта, сказал:

– Вылезай.

Рудик недоверчиво прижал уши.

– Что-то у меня плохое предчувствие, – произнес он. – Я сейчас вылезу, а ты уедешь.

Врать не имело смысла.

– Да, уеду, – сказал я.

Рудик вздохнул.

– Я знал, что так будет, – произнес он. – С самого начала знал, с того момента, как ты предложил убить зонных. Но не верил, что ты сможешь бросить слабое, беззащитное существо посреди дороги. Ты ведь понимаешь, что обратного пути у меня нет. И что я просто погибну тут один.

– Не обязательно, – деревянным голосом произнес я. – Но со мной ты погибнешь точно. Поэтому возьми «Вал» – и уходи. Думаю, ты знаешь, как им пользоваться.