Я снял с плеча уникальное бесшумное оружие, которое Кузнец в Зоне довел до совершенства, и протянул мутанту.

Но тот лишь покачал головой.

– Оставь его себе, хомо. Если я возьму твою огненную трубу, то ты будешь думать, что, возможно, она мне помогла и я остался жив. А так моя смерть будет на твоей совести.

Сказал, повернулся и пошел в сторону от дороги.

– Твоя смерть и так на моей совести, – прошептал я. После чего слез с мотоцикла, повесил «Вал» на руль и направился в сторону рощи с корявыми деревьями.

Мне было все равно куда идти, лишь бы в сторону, противоположную той, куда ушел Рудик. Чем дальше от меня, тем лучше для него. Зная его натуру, я был почти уверен, что спир вернется к мотоциклу – не пропадать же добру!

И будет ждать меня.

Долго.

Может, сутки, может, больше…

А потом, поняв, что я не вернусь, он заведет мотоцикл – он сможет, я уверен, – и поедет куда-нибудь, навстречу своей судьбе…

Сверху громыхнуло, а потом в рощу, к которой я направлялся, ударил столб пламени.

Не молния, нет.

Хуже.

Гораздо хуже…

Это был огненный шквал, который не сжег, а просто в мгновение ока содрал с деревьев хилую листву, ветви, кору, превратив их в огненные факелы, торчащие из земли.

И земля не выдержала удара. Разошлась в стороны, словно плоть, в которую вонзили гигантский невидимый меч. Причем эта трещина стремительно расширялась – и я понял: через несколько мгновений я провалюсь в нее вслед за пылающей рощей и тоннами земли, осыпающимися вниз с ее краев…

Бежать было бесполезно, слишком быстро расширялся провал. Поэтому я просто стоял, смотрел и ждал, когда разбушевавшаяся стихия поглотит меня…

Но за мгновение до того, как земля разверзлась у меня под ногами, кадр сменился.

* * *

На меня смотрели большие глаза с длинными-длинными ресницами. Маленькая нео-подросток по имени Рут с аппетитными формами, покрытыми шерстью, свойственной этому виду разумных человекообразных.

– Снар ее сильно любил?

Вот он, тот самый момент, когда она начала привязываться ко мне. Я с полчаса назад спас жизнь этой милой обезьянки, помешав Ррау всадить стрелу ей в спину, а она минут пять назад спасла мою, метко швырнув осколок кирпича в глаз вожаку руконогов. А теперь она интересовалась, сильно ли я любил Марию, хотя я ей об этом не говорил. Просто интуиция слишком сильно развита у женского пола, что у гладкокожих его представительниц, что у мохнатых. И если женщина метит на место в твоем сердце, она очень чутко чувствует, занято то место или нет.

– Значит, так, девушка, – веско сказал я. – Конечно, спасение жизни спутника – серьезный поступок, но не аргумент для того, чтобы заниматься психоанализом его личной жизни. Которая, кстати…

Я запнулся.

Сейчас я проговаривал слова, которые сказал тогда, в прошлом, и они лились легко и непринужденно. Понятно почему. Слепой шам твердо держал слово и, ориентируясь на мои воспоминания, вновь безошибочно отправил меня в ключевую точку моих взаимоотношений – на этот раз с Рут. В прошлом я позволил ей пойти со мной, привязаться ко мне, влюбиться в меня. А потом ради того, чтобы стать человеком, маленькая самочка-нео шагнула в Черное Поле Смерти, рискнув жизнью, ибо вернуться живым из этой аномалии практически нереально…

Но настоящая любовь побеждает все, ломает любые преграды. Рут вернулась, превратившись в девушку, перед красотой которой я не смог устоять. Но сердце мое все же было занято…

В итоге я сломал жизнь этой девчушке. Пользовался ею, когда мне хотелось этого, короче, вел себя как последняя сволочь – а она все равно любила меня, несмотря ни на что.