Я приоткрыл дверь и выглянул в щелку. Подзабыл за эти годы, как оно там было, в подробностях. Так сказать, освежить воспоминания.

Освежил.

Двое двадцатилетних ублюдков с мордами бледными, как у зомби, стояли около стола Марии и давили ей на психику.

– Слушай, мать, – хрипел тот, что повыше. – Тут такое дело. Раскумариться надо, причем срочно. Так что давай сюда бабки без писку и шороху – и ты нас не видела.

– Ребята, у меня в кассе двести рублей. День только начался, – испуганно произнесла Мария.

Второй урод, с виду немного постарше и покрепче первого, хмыкнул.

– Так, сучка, по ходу, не поняла. Нет в кассе – придется в сумочке поискать.

Он протянул руку и взял Марию за волосы.

– Все, хватит трепаться. Гони бабки, шалава…

– Погодите, ребята, я заплачу, – сказал я, выходя из подсобки.

– Это еще что за пятнистая глиста в скафандре? – удивился старший. – Вали отсюда, лошарик…

У меня было очень мало оставшихся минут. От силы две, а может, одна. И еще мне надо было выйти отсюда, закрыть за собой дверь навсегда, чтобы не раствориться в воздухе на глазах Марии – фиг его знает, какие последствия подобная сцена повлечет за собой в дальнейшем.

Поэтому я двигался быстро. Молодой, неопытный с виду паренек с навыками легенды Чернобыльской Зоны – Снайпера, известного как безжалостный убийца во многих вселенных Розы Миров.

Я действовал не думая, хотя, наверно, следовало бы подумать. Тому, что держал Марию за волосы, я, быстро подойдя и слегка присев, коротко и мощно, с вложением веса всего тела, нанес апперкот кулаком в челюсть. А после, когда его голова запрокинулась, рубанул ребром ладони по открывшемуся горлу.

Краем глаза я увидел, как изо рта бандита выскочил и повис на куске кожи откушенный язык, хлынула кровища. Он отпустил волосы Марии и, хрипя, схватился за горло…

Не поможет. Жить ему осталось не более минуты. Как и второму, который, выхватив из кармана «выкидуху», завизжал:

– Не подходи!!!

Он бестолково махал ножом, одновременно расширенными от ужаса глазами глядя, как оседает на пол его подельник, из раскрытого рта которого фонтаном хлещет кровь. А я, направляясь к нему, думал о том, что и он тоже не выйдет из этого туалета. Тогда некому будет бежать к старшим бандитам и рассказывать про то, что произошло здесь. И последующих событий тоже не будет. А Мария, даже если встретит меня тогдашнего еще раз, будет бежать как от огня, увидев человека, который умеет убивать так быстро и так страшно. Значит, все происходящее – к лучшему.

Одним ударом ноги я выбил нож из руки бандита. И сразу нанес второй – носком берца в висок.

Бандит, охнув, ударился башкой о кафельную стену и пополз по ней вниз, пачкая кафель кровью из разбитой головы. Но я не был уверен, что он мертв. А еще я сомневался, что Марии будет достаточно увиденного, чтобы раз и навсегда возненавидеть меня. Поэтому я подошел, подобрал валявшийся на полу нож, взял потерявшего сознание бандита за волосы – и вонзил «выкидуху» ему в глаз по самую рукоять. А после, подумав мгновение, протолкнул еще глубже, проламывая гардой слезную кость. Короткие «выкидухи» делали китайцы в те годы, а мне нужны были гарантии.

Мария закричала.

Истошно, страшно, как любая девушка, увидевшая подобное.

Отлично!

Я улыбнулся ей – по-доброму, искренне, понимая, что это прощание навсегда. Сейчас я искренне желал ей, чтобы она нашла того, кто будет любить ее так же безоглядно, всем сердцем, как любил я. Надеюсь, так оно и будет.