Но они туго знали свое дело и явно были обучены работать в паре. Синхронно разделились и начали обходить меня с двух сторон. Еще несколько секунд – и не один мечом проткнет, так вторая зарубит. С их подготовкой им это запросто, разряженной «Бритвой» против двух профессионалов я много не навоюю. Поэтому я заорал во всю мощь легких:

– Савельев, заканчивай своих рубить!

Я понимал, что, может, это и не Виктор. Но тогда – точно хана. А так хоть был какой-то шанс…

Трудно изменить траекторию удара мечом, когда он прошел половину пути, но ниндзя исхитрился, и острое лезвие лишь смахнуло мне на плечи веточку с дерева. А могло и голову состричь, причем так, что я бы даже не заметил: профессионалу меча такое провернуть – раз плюнуть.

Он-то траекторию удара изменил.

Но не она.

Я прям спиной почувствовал, что в нее сейчас вонзится полметра остро заточенной стали, и, извернувшись помойным котом, почуявшим опасность, чудом уклонился от колющего удара.

Дева была уверена, что насадит меня на катану, как на шампур, и когда не вышло, по инерции немного провалилась вперед… И отвлеклась на долю мгновения, бросив удивленный взгляд на напарника – мол, почему замер как истукан, вместо того чтобы порубить орущее тело на шаурму?

Чем я и воспользовался, вывернувшись из-за дерева и приставив «Бритву» к ее горлу. Да, понимаю, не по-джентльменски. Но когда дама пытается тебя убить, она автоматически теряет все причитающиеся ее полу привилегии и становится просто бесполым убийцей, жертва которого приобретает полное право защищаться так, как сочтет нужным.

– Зубочистку бросила, быстро! – прошипел я ей на ухо, слегка надавливая обухом «Бритвы» на сонную артерию. Потому что если лезвием надавить – не смотри, что мой нож разряжен, до позвоночника доберется от легкого движения кисти.

Девица посыл поняла правильно, выпустила из рук катану.

– И лапки вперед, чтоб я их видел, – добавил я. Если это та дама, о которой я думаю, то предосторожность не излишняя. У этих куноити в каждом рукаве по десятку отравленных шпилек, не успеешь чихнуть, как на том свете окажешься.

– Все-таки надо было выполнить задание оядзи и убить тебя, – задумчиво произнес первый ниндзя. – Но откуда ты знаешь мою фамилию?

– Долго рассказывать, Виктор, – сказал я. – Но если вкратце, то однажды ты сам сбросил мне на КПК свои дневники, на основе которых я написал три книги о твоих приключениях. Причем ты сто процентов этого не помнишь, так как всего этого не было и раньше мы не встречались.

– Он бредит, – произнесла дама, которую я тут же узнал по голосу, хотя видел всего один раз. – Убей его, Оми-но ками. Мне все равно не жить, клан не простит позора.

– Александра, успокойся, – сказал я, убирая нож от ее горла. – Убить меня вы всегда успеете. А сейчас просто посмотрите на небо.

Когда вываливаешь на своих плотно шифрующихся убийц их настоящие имена, это их на некоторое время притормаживает: мозги ищут ответ на вопрос «откуда он знает?». Свои слили информацию? Если да, то кто? И с какой целью? И пока они тормозят, есть некоторая вероятность, что они сделают то, что ты говоришь.

Например, бросят взгляд на небо, что теперь напоминало растрескавшуюся черную пустыню, сквозь изломанные раны которой лился уже не закатно-кроваво-красный, а мертвенно-бледный, нереальный, потусторонний свет. И источником оного было точно не солнце.

В этих бледных лучах купались гигантские летающие аномалии, ловящие с воздуха уже не только людей и мутантов, но и выдирающие с корнем деревья, которые, коснувшись аномальных сгустков, тут же сгорали во вспышках цвета чистого неба.