К этой минуте монументовцы, видимо, обогнули участок леса, густо заросший деревьями, и, ни хрена не найдя, забеспокоились.

– Они сменили позицию! – зычно заорал один из них. – Ищите, братья! Враг рядом!

А между тем из-за деревьев я уже видел цель. Частично ее загораживала свалка обломков бетона и технологического мусора, но оббежать ее – и вот она, стена Четвертого энергоблока с полуоткрытыми воротами, ведущими в помещение, откуда можно было попасть в секретные подземные лабиринты, которыми пронизана вся Зона.

Виктор все понял без слов. Бросил еще один взгляд на небо и сказал:

– Втроем нам не дойти. Иди один. Мы их задержим.

Всегда удивляла его способность видеть суть вещей. Его послали убить меня, а он вместо этого сейчас готов пожертвовать не только своей жизнью, но и девушкой, которую, как я понимаю, он любил, рискуя оставить сиротой их общую дочь. Но, как я понимаю, он решил, что судьба всего мира важнее судьбы его семьи – и сделал выбор. А может, просто сейчас он спасал и свою семью, и этот самый мир, давая мне шанс совершить задуманное. Если суждено нам еще свидеться, подробно расспрошу, о чем он думал в эти минуты. Чисто из любопытства.

А пока что я кивнул Виктору – и побежал к свалке.

* * *

Монументовцы были хорошими бойцами, не знающими ни страха, ни боли, ни жалости – в том числе к самим себе. Я однажды лично видел фанатика, которому оторвало правую руку по локоть. Так он перехватил автомат левой, стряхнул с рукояти собственную окровавленную конечность, положил цевье на огрызок кости, торчащий из рукава – и стрелял, не обращая внимания на фонтан крови, хлещущий из раны, пока не упал замертво.

Но при всех этих своих замечательных качествах монументовцы были туповаты. Когда мозги напрочь забиты слепой верой в сверкающего идола, мыслям в них тесно, и ворочаются они между ушей с трудом. Я экономил патроны и успел одиночными всадить одну за другой три пули в тактический шлем монументовца, пока он соображал, что в него стреляют, и поворачивался ко мне лицом. Тогда четвертую я вогнал между глаз и побежал дальше, мимо трупа незадачливого охранника свалки.

Позади меня слышались вопли и стрельба – надеюсь, не прицельная. Это Виктор с Александрой, как и обещали, прикрывали мой тыл от фанатиков, заполонивших лес. Дай Зона удачи этим ночным убийцам! Надеюсь, мне не придется вновь ставить на уши Розу Миров, чтобы оживить эту парочку.

К полуразрушенному взрывом Четвертому энергоблоку, словно гигантские змеи, тянулись толстые трубы, проложенные поверху. Если добежать до опорных колонн, поддерживающих эти трубы, то мои шансы выжить сильно бы возросли – было бы за чем укрыться.

Но для этого следовало пробежать по открытой местности…

И я бежал, лавировал, качал «маятник», падал, перекатывался и снова бежал, закусив губу от боли в раненой руке. По ходу, поджившая рана снова открылась и причиняла существенные страдания. Но – плевать. Если добегу, значит, все было не зря. А если нет – ну что ж, я, по крайней мере, попытался…

Подходы к энергоблоку стерегли монументовцы в брониках среднего класса защиты. В грудь со ста метров по такому стрелять практически бесполезно, разве что в упор автоматная пуля пробьет толстые керамические бронепластины. Если же в жбан фанатику попасть, то даже со ста метров есть шанс завалить его с первого выстрела.

С одним – получилось, сшиб одиночным, как кеглю. А вот со вторым – не очень. Увидев, что произошло с напарником, монументовец резко ушел в сторону, и пуля лишь скользнула по шлему с прозрачным забралом. То еще удовольствие для обычного человека – как минимум нокдаун либо контузия.