Но наша троица довольно успешно продвигалась вперед, лавируя в частоколе стволов и обрубая ветви, тянущиеся к нам со всех сторон. Тот случай, когда холодное оружие рулит. Думаю, с одним ножом я бы вряд ли отбился от хищных деревьев, как вон тот ктулху, например, от которого остался лишь скелет, обтянутый высохшей кожей и распятый меж двух толстых веток. А «Бритва» и два японских меча оказались вполне себе годным средством против оголодавших дендромутантов. Которые, к слову, очень быстро поняли, что охота на нас – занятие бесполезное и притом довольно болезненное. Через пару минут они уже не тянули к нам ветви, похожие на длинные суставчатые пальцы с кривыми шипами на концах, а, наоборот, убирали их подальше, когда мы проходили мимо. По ходу, эти деревья намного умнее некоторых людей, которые постоянно наступают на одни и те же грабли и, получив по лбу рукоятью, все равно продолжают искать подошвой торчащие кверху зубья коварного сельскохозяйственного инструмента.

Таким образом, чащу мы прошли довольно быстро, и между крайними стволами я увидел серо-черные пятна городского камуфляжа, уместного среди развалин Припяти и Четвертого энергоблока, но в лесу лишь превращающего бойца в доступную мишень.

Этого, видимо, поставили бдеть, дабы в случае появления на местности врагов Монумента подать звуковой сигнал остальным. Стоял боец, разумеется, спиной к чаще – кто ж в своем уме полезет в древесную аномалию на корм хищным деревьям?! Я совсем было собрался подкрасться со спины и тихо-мирно перерезать часовому горло, как внезапно справа от меня раздался щелчок, следом – короткий свист, и сразу после – сдавленный хрип, который тут же и прекратился.

Я повернул голову.

Понятно.

Виктор держал свой меч тыльником рукояти к противнику, и из той рукояти к затылку монументовца тянулся тончайший трос. Рывок – и фанатик самой известной аномалии Зоны уже скользит по опавшей листве на спине прямо к нам. Причем Виктор лишь удерживал меч, а обратный ход мощному гарпуну обеспечивало какое-то хитрое устройство внутри рукояти.

Подтянутый к нам часовой выглядел неважно. Острие гарпуна пробило ему череп насквозь и, выходя из глаза, раскрылось. Иными словами, морду монументовцу разворотило порядком, с непривычки и блевануть можно от подобного зрелища.

Но состояние физиономии фанатика меня совершенно не интересовало, в отличие от его тюнингованного «калаша», который мгновенно умерший боец так и не выпустил из рук. Потрясающая дисциплина! Сам умирай, а оружие не вздумай бросить!

Пока Виктор флегматично вырезал своим мечом гарпун из лица трупа, я занялся трофейным огнестрелом. Разогнул еще не успевшие остыть пальцы и освободил навороченный автомат Калашникова, снабженный подствольным гранатометом «Костер», коллиматорным прицелом и регулируемым телескопическим прикладом с амортизатором. Годным оружием снабжает Харон свою группировку, ничего не скажешь!

– Бери себе, – не поворачивая головы, сказал Виктор. – Тебе нужнее.

Я кивнул. Хоть Савельев стрелял замечательно, но все-таки холодным оружием ему явно привычнее орудовать, чем огнестрельным.

Заполучив в свое распоряжение автомат, разгрузку, пару запасных магазинов и четыре осколочных выстрела для гранатомета, я почувствовал себя увереннее. А еще порадовал меня нож монументовца – явно заказной «самопал» в кожаных ножнах, с виду даже неплохо выполненный. Но проверять его тактико-технические данные я не стал, поскольку сам нож мне был неинтересен. А вот ножны – да, так как они почти идеально подошли к моей «Бритве». Правда, болталась она в них немного, но кожаный фиксатор рукояти держал нож надежно, выпасть не должна.