— В таком случае, идемте! — воскликнули мексиканцы.

Курумилла, как всегда, не сказал ни слова. Он даже не остановился, чтобы принять участие в совещании, а продолжал идти вперед.

— О-о-а! — произнес он вдруг.

Друзья поспешно подошли к нему.

Вождь держал в руке маленький лоскуток полосатой материи.

— Теперь вы видите, — сказал Валентин, — что мы на правильном пути. Постараемся же не уклоняться с него.

Эта находка прекратила всякие споры.

День, между тем, приближался к концу, и солнце, подобно огненному шару, мелькало сквозь ветви деревьев.

После двух часов ходьбы путников окутала непроницаемая тьма.

— Что будем теперь делать? — спросил дон Мигель. — Мы не можем провести ночь, сидя, подобно попугаям, на ветвях. Выберем внизу удобное место для ночлега, а завтра опять взберемся на деревья и будем продолжать наш путь.

— Да, — со смехом возразил Валентин, — а пока мы будем спокойно спать внизу, Красный Кедр, как змея, проскользнет у нас между пальцев, если что-нибудь заставит его возвратиться. Нет, нет, друг мой, вы должны решиться провести эту ночь на дереве, как попугай, по вашему выражению, если не хотите, чтобы все ваши труды и лишения оказались бесплодными.

— О, если так, то я согласен! — воскликнул дон Мигель. — Если бы даже мне пришлось просидеть на дереве целую неделю, то я и тогда согласился бы, лишь бы только не упустить этого негодяя.

— Не беспокойтесь, он не заставит нас особенно долго бегать за собой — вепрь уже изнемогает и далеко ему не уйти. Как бы ни велика была эта прерия, в ней не найдется убежища, которого не знал бы никто. Красный Кедр проделывал необыкновенные трюки, чтобы ускользнуть от нас, но теперь для него все кончено, и он понимает, что отныне это только вопрос времени.

— Да услышит вас Бог, друг мой. Я отдал бы жизнь, чтобы отомстить этому чудовищу.

— Скоро, могу вас уверить, он будет в нашей власти.

В это мгновение Курумилла положил свою руку на плечо Валентина.

— В чем дело, вождь? — спросил тот.

— Слушайте, — произнес индеец.

Охотники стали прислушиваться. Вскоре они услышали отдаленные крики, которые понемногу приближались и наконец превратились в ужасный рев.

— Что бы это могло быть? — спросил Валентин в недоумении.

Крики все усиливались. Странный свет озарил лес и вспугнул его пернатых обитателей.

— Внимание! — произнес охотник. — Постараемся узнать, в чем дело.

Недолго находились они в неизвестности. Валентин вдруг перестал прятаться и испустил долгий шипящий звук, в ответ на который снизу опять послышался рев.

— В чем же дело? — спросил дон Мигель.

— Это Единорог! — отвечал Валентин.

Команчи, как и остальные индейские племена, не имеют ночных патрулей, выдуманных цивилизованными народами и в прериях вовсе неизвестных. По всей вероятности, индейцы только утром заметили бы исчезновение пленника.

Натан рассчитывал именно на это. Он слишком хорошо знал обычаи индейцев, чтобы ошибиться в это отношении. Но он упустил из виду ненависть, этого бдительного часового, которого ничто не может усыпить.

Около часа спустя после бегства сына скваттера Белая Газель, проснувшись то ли от холода, то ли, что еще вероятнее, от желания удостовериться, что пленник лишен возможности бежать, пробралась через весь лагерь, перешагивая через спящих воинов и с трудом ориентируясь во мраке, так как уже почти все костры погасли.