— Правда, — согласился дон Мигель, — вы рассуждаете вполне логично.

Валентин усмехнулся.

— Но мы еще не у цели, — сказал он, — позвольте мне действовать.

— Но, — заметил дон Пабло, — предположим, что Красный Кедр пришел сюда, — этому я теперь верю. Так почему же мы, в таком случае, не находим его следов по ту сторону скалы? Как бы тщательно он ни скрывал их, мы должны их найти, если они существуют.

— Без сомнения. Но их там нет, и было бы бесполезно терять время на поиски. Красный Кедр был здесь, что доказывается этой царапиной. Но зачем он пришел сюда, спросите вы. Это очень просто. На граните не остается следов, и скваттер задумал нас поразить, если мы явимся сюда, тем, что дальше следы исчезают. В некоторой степени он достиг этого, но не совсем. Менее чем через десять минут я вам укажу его след — такой явственный, как будто он оставлен нарочно для нас.

— Признаюсь, все, что вы говорите, поражает меня, — сказал дон Мигель. — Я никогда не мог понять этого высшего инстинкта, который помогает вам с легкостью ориентироваться в прерии, хотя вы много раз доказывали его так ясно, что я приходил в восторг. Но на этот раз вы превзошли самого себя.

— Вы говорите мне комплименты, которых я, право, не заслужил, — отвечал Валентин, — все это дается путем размышления, а главным образом благодаря опыту. Итак, вам, как и мне, ясно, что Красный Кедр был здесь?

— Да.

— Прекрасно. Так как он был здесь, то должен был уйти отсюда, — продолжал охотник смеясь, — потому что иначе мы бы его уже захватили.

— Верно.

— Хорошо. Теперь подумайте, куда он мог уйти?

— Вот этого-то я и не понимаю.

— Потому что вы слепы, или, вернее, не хотите постараться.

— О, что касается старания, то, клянусь…

— Извините. Я ошибся. Вы не можете понять потому, что не умеете отдавать себе отчет в том, что видите.

— Как, не умею отдавать отчет в том, что вижу? — воскликнул дон Мигель, задетый за живое.

— Конечно, — спокойно продолжал Валентин, — и вы сейчас согласитесь со мной. Красный Кедр был здесь и исчез. Но он не мог ни улететь, ни провалиться — значит, он шел таким путем, каким может идти человек. Прежде всего, вот куча листьев на скале, это первое указание.

— Указание?

— Это очень просто. Теперь не такое время года, когда осыпаются листья, значит, они не сами упали.

— Почему же?

— Потому что если бы они сами упали, то были бы желтыми и сухими, а они, между тем, зелены, смяты, а некоторые даже порваны. Это доказывает, что их кто-то сорвал с дерева.

— Правда, — пробормотал пораженный дон Мигель.

— Теперь поищем неизвестную силу, сорвавшую их с дерева.

С этими словами Валентин, наклонившись к земле, принялся кружить около того места, где виднелась черта.

Товарищи пошли за ним, так же внимательно осматривая почву.

Вдруг Валентин нагнулся и, подняв с земли кусок древесной коры шириной с половину ладони, показал его дону Мигелю.

— Теперь мне все ясно, — сказал он. — Видите этот кусок коры? Заметьте, как он сплющен — точно его сильно сдавили веревкой, не правда ли?

— Да.