— Это невозможно, матушка, я должен исполнить свой священный долг. Но даю вам честное слово, что когда я выполню принятые на себя обязательства и буду свободен, мы не останемся здесь и одного лишнего часа. Имейте поэтому терпение, матушка. Может быть, не позже чем через два месяца мы отправимся во Францию.

— Дай-то Бог! — грустно произнесла старушка. — Хорошо, будь по-твоему, я подожду.

— Благодарю вас, матушка, ваша снисходительность делает меня несказанно счастливым.

Мать охотника тяжело вздохнула вместо ответа. Затем маленький отряд молча отправился в путь по направлению к селению команчей, которого и достиг около трех часов пополудни.

— Матушка, — сказал Валентин, — вы еще не вполне знакомы с обычаями индейцев, поэтому не поражайтесь, что бы вы ни увидели и ни услышали.

— Разве ты не со мной? — отвечала она. — Чего же мне бояться?

— О, — произнес он восторженно, — вы истинная мать!

— Увы, — прошептала она, подавив вздох, — ты ошибаешься, дитя мое, я только бедная старая женщина, которая любит своего сына, вот и все…

Уже наступил вечер, были разведены костры, и мстители, собравшись вокруг них, весело ужинали. Сын Крови очень обрадовался, увидев свою племянницу. Между ними завязался продолжительный разговор, в результате которого Мститель, как Сын Крови предпочитал называть себя, приказал ранчеро подойти.

Несмотря на всю свою наглость, достойный Андрес Гарот не без тайного страха предстал перед человеком, пытливые взоры которого, казалось, желали прочесть самые сокровенные мысли.

Сын Крови уже давно был хорошо известен всей прерии, а потому неудивительно, что Андрес Гарот почувствовал волнение в его присутствии.

Мститель сидел перед костром и курил маленькую индейскую трубку; возле него сидела Белая Газель.

Одно мгновение ранчеро почти раскаивался, что рискнул явиться к этому человеку, но затем чувство ненависти взяло верх и от волнения не осталось и следа.

— Подойди сюда, плут, — сказал Сын Крови. — Как сообщала мне сеньорита, ты воображаешь, что имеешь в руках средство погубить Красного Кедра.

— Разве я сказал «Красного Кедра»? — возразил ранчеро.

— О ком же, в таком случае, ты говорил?

— О брате Амбросио.

— Что мне за дело до этого негодного монаха, — сказал Сын Крови, пожав плечами. — Его дела меня не касаются, и я не хочу им заниматься. У меня есть другие, более важные обязанности и заботы.

— Это вполне возможно, — с уверенностью и невозмутимостью отвечал Андрес Гарот, — да мне-то дело только до одного брата Амбросио.

— В таком случае, ты можешь убираться к дьяволу, ибо я наверняка не стану помогать тебе в твоих планах.

Андрес Гарот нисколько не смутился таким грубым приемом. Лукаво улыбнувшись, он спокойно возразил:

— Как знать, сеньор.

— Не понимаю.

— Вам нужен Красный Кедр, не так ли?

— А тебе какое дело, плут? — ответил вопросом на вопрос Сын Крови.

— Что касается меня, то мне действительно нет до него никакого дела, я с ним никаких счетов не имею, а вот вы — это дело другое.

— Откуда ты знаешь?

— Я предполагаю это, сеньор, и вот потому-то я и намерен предложить вам одну сделку.

— Сделку! — презрительно повторил Сын Крови.

— Да, сеньор, — спокойно продолжал ранчеро, — и сделку очень выгодную для вас, смею уверить.