— Я пойду с моим братом, если он позволит, — сказал Натан, — так как мне надо идти в ту же сторону.

— Я с радостью принимаю предложение моего бледнолицего брата. Что ж, идем.

— Идем, — сказал американец.

Встав и оправив свою одежду, индеец нагнулся, чтобы поднять небольшой мешок, составляющий весь его багаж.

Этим моментом воспользовался Натан. Он мгновенно выхватил из-за пояса мачете и вонзил его по самую рукоятку между плеч индейца, который только слабо вскрикнул и распростерся на земле мертвый.

Американец хладнокровно вытащил нож из ужасной раны, вытер его о траву и снова засунул за пояс.

— Гм! — произнес он с усмешкой. — Неважный, должно быть, был шаман, если не мог этого предвидеть. Посмотрим, не окажусь ли я лучшим колдуном.

Пока он разговаривал с краснокожим, которого сначала вовсе не собирался убивать, а, напротив, обществом которого хотел воспользоваться для собственной безопасности, у него внезапно возникла одна мысль.

Эта мысль, которая может показаться очень странной, особенно понравилась ему потому, что для приведения ее в исполнение необходима была большая смелость.

Он задумал нарядиться шаманом и выдать себя за такового между краснокожими.

Давно знакомый с нравами и обычаями индейцев, Натан нисколько не сомневался в том, что в совершенстве разыграет эту трудную роль.

Убедившись, что его жертва не подает признаков жизни, он снял с убитого одежду и надел ее на себя, скинув предварительно свою.

Затем он порылся в мешке шамана и, достав оттуда маленькое зеркало, раковины с краской и маленькие деревянные палочки, выкрасил себе лицо в медно-красный цвет и разрисовал его теми же причудливыми узорами, какими было раскрашено лицо убитого. После этого он связал в пучок свои волосы и воткнул в них совиное перо. Переодеванье теперь можно было считать вполне законченным.

— Теперь надо убрать эту падаль, — сказал он и, схватив труп индейца, сбросил его в ближайшую пропасть.

После этого он уложил в мешок свою одежду, закинул его на ствол ружья, перебросил оружие за спину, и, взяв в руки палочку убитого, весело пустился в путь.

Леса эти настолько густы, что на расстоянии тридцати шагов не видно ничего, кроме сплошной стены деревьев. Сами деревья обвиты лианами, которые по ветвям переходят с одного дерева на другое.

Внизу растет густая трава, достигающая иногда пяти — шести футов высоты.

Поэтому предложение Красного Кедра путешествовать по деревьям не заключало в себе ничего странного, тем более что оно было сделано людям, которые, вероятно, сами уже на раз совершали таким образом путешествия.

Но что представлялось очень простым и легким для бывалых бандитов, было крайне затруднительно и почти невозможно для такой девушки, как Эллен, так как, несмотря на всю свою силу и ловкость, она не могла бы сделать и шага, не рискуя повиснуть в воздухе, зацепившись платьем за ветку. Надо было придумать средство, чтобы устранить столь неприятное неудобство одежды молодой девушки.

Все трое мужчин думали уже об этом целый час, но ничего не могли придумать.

Эллен сама вывела их наконец из затруднения.

— Что же, — спросила она у отца, — чего мы ждем? Разве вы не сказали сами, что мы не можем терять ни минуты?

Красный Кедр покачал головой.

— Да, я сказал это, — произнес он, — действительно, каждая минута стоит нам целого дня.

— В таком случае, идемте же!

— Этого нельзя сделать, дитя мое, пока я не найду того, что ищу.

— Что же вы ищите, отец мой? Скажите мне, я помогу вам искать, и вдвоем мы, может быть, найдем скорее.

— В самом деле, — произнес Красный Кедр, — к чему же я буду скрывать от тебя то, что касается тебя не меньше, чем нас?

— В чем же дело, отец?

— Дело в том, что ты в своем платье никоим образом не сможешь перепрыгивать с ветки на ветку вслед за нами.