— Что же делать? — прошептал он.

— Ждать, — спокойно отвечал Красный Кедр, — в настоящее время в нашем положении еще нет ничего отчаянного. Мы видим их, но они нас не видят

Брат Амбросио уныло покачал головой.

— Вы привели нас к погибели, — с упреком сказал он.

— Вы глупец, — отвечал Красный Кедр с презрением. — Разве я не рискую точно так же, как и вы? Разве я не предупреждал вас, что мы окружены неприятелем? Дайте мне действовать, повторяю вам.

Семейство медведей в особенности достигло в Америке необычайного развития. Перед некоторыми их них кажутся ничтожными все хищные звери нашего материка.

Мы говорим здесь о животном, одаренном чудовищной силой, слепой отвагой и беспредельной свирепостью, которое ученые называют ursus cinereus, а именно о гризли.

Взрослый гризли достигает иногда трех метров росту, если встанет на задние лапы.

Мех у него мягкий, очень густой и совершенно серый, только вокруг ушей слегка коричневатый.

Морда этого зверя ужасна. Это самое свирепое и опасное животное из всех плотоядных Америки.

Несмотря на свою неуклюжесть и кажущуюся тяжеловесность, гризли замечательно ловок и подвижен, и его особенно следует бояться, потому что отвага гризли происходит от сознания своей силы.

Гризли нападает на всех животных, в особенности же на крупных жвачных: бизонов, быков, оленей и лосей.

И вот с таким-то страшным зверем внезапно столкнулись лицом к лицу Валентин и его товарищи.

Встреча была одной из самых неприятных.

— Бой предстоит смертельный, — коротко сказал Валентин, — вы ведь знаете, что гризли никогда не отступает.

— Что же нам делась? — спросил дон Мигель.

— Посмотрим сначала, что он будет делать, — отвечал Валентин. — Очевидно, что он уж поел, иначе он не вернулся бы к своей норе. Вы знаете, что медведи редко выходят из берлоги. Если нам посчастливилось и этот медведь уже хорошо пообедал, то это будет для нас большим преимуществом.

— Почему?

— Очень просто, — со смехом отвечал Валентин. — Как и некоторые люди, которые питаются не в строго определенное время, медведи, принявшись за еду, едят до отвала и вследствие этого делаются тяжелыми и сонными, то есть утрачивают половину своих бойцовских качеств.

— Гм! — заметил дон Мигель. — Мне кажется, что и оставшейся половины будет вполне достаточно.

— Я согласен с этим. Однако он, кажется, решился на что-то.

— Не дадим ему напасть первым!

— О, не беспокойтесь, дон Мигель, я знаком с охотой на медведя. Этот мишка, очевидно, не ожидает того, что я ему готовлю.

— Только не промахнитесь, иначе мы погибли, — заметил дон Мигель.

— Знаю, знаю, будьте спокойны.

Курумилла, между тем, как всегда не говоря ни слова, вырезал смолистую палку и спрятался в кусты всего в нескольких шагах от хищника.

Медведь после минутного колебания, в течение которого он переводил свой горящий взгляд с одного охотника на другого, издал глухое ворчание и облизнулся красным как кровь языком.

— Так, так, — произнес Валентин, — облизнись. Но только не рано ли облизываться, ведь ты еще нас не поймал.

Медведь, точно задетый этими словами, целиком высунул из-за выступа свою чудовищную голову.

— Я говорил вам, что он плотно поел, — заметил охотник. — Видите, как ему трудно шевелиться. Ну, лентяй, поворачивайся же! — продолжал он, обращаясь к зверю.

— Будьте осторожны! — крикнул дон Мигель.