— Он прыгнет на вас, — со страхом произнес дон Пабло.

Действительно, медведь одним ловким прыжком вскочил на площадку и очутился всего шагах в двадцати от охотника.

Валентин не шелохнулся, ни один мускул на его лице не дрогнул, он лишь стиснул зубы.

Медведь, удивленный смелостью охотника, сделал шаг назад.

Одно мгновение он оставался неподвижным, стоя с опущенной головой. Затем он начал рыть землю своими страшными когтями и тихо ворчать, словно ободряя себя.

Потом он вдруг весь подобрался. В это самую секунду Курумилла зажег смолистую палку и по знаку Валентина выставил зажженный конец перед медведем.

Животное, пораженное внезапным появлением огня, встало на задние лапы и, повернувшись к индейцу, протянуло было одну из передних к факелу, вероятно затем, чтобы загасить пламя.

Валентин взвел курок, широко расставил ноги и, прицелившись, начал тихонько что-то насвистывать.

Услышав свист, медведь остановился. Несколько секунд он стоял неподвижно, как бы соображая, откуда исходит этот странный звук.

Охотник продолжал свистеть. Его друзья, затаив дыхание, не спускали с него глаз, готовые в любую минуту броситься на помощь.

Валентин сохранял полное спокойствие, и медведь невольно начал поворачиваться на свист в его сторону.

Курумилла с горящим факелом в руках внимательно следил за всеми движениями зверя.

Наконец медведь повернулся к охотнику мордой и находился теперь так близко от него, что Валентин чувствовал его горячее дыхание.

Человек и зверь пожирали друг друга взглядами. Прошла минута, показавшаяся зрителям вечностью.

Вдруг медведь тряхнул головой, точно желая избавиться от чего-то назойливого, и с диким ревом бросился вперед.

В то же мгновение раздался выстрел.

Дон Мигель с сыном кинулись к своему другу.

Валентин стоял, опустив ружье прикладом к земле и беспечно улыбаясь, а в двух шагах от него корчился в предсмертной агонии страшный зверь.

Курумилла, наклонившись вперед, внимательно следил за движениями издыхающего чудовища.

— Слава Богу! — радостно воскликнул дон Мигель. — Вы целы и невредимы!

— А вы думали, что я подвергался большой опасности? — весело спросил охотник.

— Еще бы! — с удивлением вскричал дон Мигель. — Я дрожал за вашу жизнь!

— Не стоило труда, уверяю вас, — беспечно возразил Валентин, — серые медведи и я — старые знакомые. Спросите лучше Курумиллу, скольких уже мы таким образом уложили.

— Но, — заметил дон Пабло, — гризли считается неуязвимым. Пули расплющиваются об его череп и без вреда скользят по его шкуре.

— Это совершенно верно, но вы забываете, что есть одно место, в которое можно поразить медведя?

— Да, я знаю, это глаз, но ведь почти невозможно попасть в глаз с первого выстрела. Для этого необходимо обладать, кроме чрезвычайной смелости и хладнокровия, удивительной меткостью.

— Благодарю, — улыбаясь сказал Валентин, — теперь, когда наш враг уже безопасен, посмотрите, прошу вас, и скажите мне, куда я ему угодил.

Оба мексиканца поспешили нагнуться к медведю. Он был мертв.

Его огромная туша занимала пространство почти в десять квадратных ярдов.

Пуля охотника попала ему в правый глаз.

Мексиканцы вскрикнули от удивления.

— Да, — произнес Валентин, отвечая на их мысли, — это был недурной выстрел.

— Но посмотрите, мой друг, что за ужасные когти. Они почти в шесть дюймов длиной!

— Да. Я припоминаю, как одного несчастного команча гризли ударил лапой по плечу и моментально раздробил его. Но не правда ли, это на редкость интересная и увлекательная охота? Для меня в ней есть что-то неотразимо притягивающее.