К вечеру второго дня индианка, до тех пор точно избегавшая встреч со старушкой, решительно подошла в ней.

— Ну что? — спросила та.

— Мы отправимся.

— Когда?

— Завтра с рассветом.

— Паук обещал моей дочери?

— Да, он обещал. Пусть моя мать будет готова.

— Я готова хоть сейчас.

На рассвете следующего дня, как было условленно накануне, мать Валентина и Солнечный Луч вместе с Пауком и двадцатью воинами отправились в путь, чтобы присоединиться к Единорогу.

Кроме того, он, как и большинство его соплеменников, был многим обязан охотнику и рад был воспользоваться случаем сделать ему приятное.

Если бы Паук отправился в дорогу только со своими двадцатью воинами, то он проехал бы весь путь за два дня. Но так как с ними были две женщины, из которых одна была уже пожилая, да еще и европейка, а следовательно, вовсе не привыкшая к жизни в прерии, то он понял, что ему надо путешествовать несколько медленнее обычного. Так он и поступил.

Обе женщины сели на лошадей, причем для матери Валентина было устроено мягкое сиденье из нескольких звериных шкур. Воины на всякий случай окружили их, и отряд тронулся в путь.

Они ехали так целый день. Вечером Паук отдал приказ остановиться на ночлег.

Он первым слез с лошади и в несколько минут устроил для двух женщин шалаш из ветвей.

Затем были разведены костры, воины приготовили ужин, а после ужина все, кроме караульных, улеглись спать.

Но мать Валентина от нетерпения не могла заснуть всю ночь и просидела до утра, погруженная в размышления.

С восходом солнца все снова отправились в путь.

Этот день также прошел без всяких приключений, только Паук, ехавший несколько впереди других, заметил человеческие следы. Следы эти были свежими, глубокими, и по всем признакам принадлежали человеку молодому, сильному и привыкшему к длительной ходьбе.

Паук присоединился к отряду, никому, впрочем, не сказав о сделанном им открытии.

Вдруг Солнечный Луч, рядом с которой ехал Паук, дотронулась до его плеча, чтобы привлечь его внимание.

— Посмотрите, воин, — сказала она, указывая рукой вперед и немного влево, — не видите ли вы там идущего человека?

Паук рукой прикрыл глаза от солнца и внимательно посмотрел в ту сторону, куда указывала ему жена вождя.

— Ну, что думает об этом мой брат? — спросила индианка.

— Это мужчина, — отвечал он. — Отсюда кажется, что это индеец, но или я плохо вижу, или сильно ошибаюсь.

— Почему?

— Слушайте. Вы жена главного вождя нашего племени, и поэтому я могу сказать вам это. Тут что-то странное. Несколько минут тому назад я открыл следы. Судя по их направлению, они принадлежат этому человеку, тем более что они совсем свежие.

— Что же дальше?

— Между тем это следы вовсе не краснокожего, а бледнолицего.

— Это странно, — прошептала молодая женщина, ставшая серьезной. — Но уверены ли вы в этом?

Паук презрительно усмехнулся.

— Паук — воин, — произнес он. — То, что я увидел, обнаружил бы и восьмилетний ребенок. Следы вывернуты наружу и большой палец отделен от других, а между тем у нас, индейцев, все наоборот. Теперь я спрашиваю мою сестру, мог ли я ошибиться?

— Это верно, — прошептала она.

— Обратите на него внимание, — продолжал Паук, — теперь он виден лучше. Он старается спрятаться, предполагая, что мы его еще не заметили.