— Остановись, — потребовал Алекс поразившим ее тоном. — Я теряю самоконтроль, а ты не сказала мне определенно, могу ли я перейти очерченные тобою границы сегодня ночью, сейчас! Я больше всего на свете хочу тебя, хочу слиться с тобой воедино, потеряться в тебе и не существовать больше как самостоятельная человеческая особь.

Инге уже не хотелось ничего говорить — за нее отвечало собственное жаждущее тело. И вот мужская рука скользнула на ее бедро. Другая погладила твердый пупок, и она ощутила, как возбудило ее это прикосновение. Его ласки вызвали внутри ее тела всплеск острой чувственности. Алекс ощутил это и почувствовал себя еще увереннее. Его губы ласково касались самых ее интимных мест. Она стала повторять его действия. Наконец одна большая мужская ладонь пленила две женских. Он отвел ее руки ей за голову, прижал к краю подушки и начал медленно на нее надвигаться.

На какой-то миг у Инги перехватило дыхание, а сердце, казалось, остановилось в груди. Но это было всего лишь мгновение. Ее бедра стали как бы автоматически раздвигаться навстречу сильной и агрессивной мужской плоти. Желание все сильнее охватывало Ингу, и она не обратила внимания на прорвавшиеся сквозь его стиснутые зубы слова:

— Ну вот, теперь мы принадлежим друг другу.

Он сжал ее так страстно и сильно, как, наверное, сжимали в первобытное объятие своих самок далекие предки. Инга шептала имя обнимавшего ее мужчины, голос ее звучал как-то необычно, словно это говорила не она сама, а ее внутреннее «я». Они оба все более слаженно двигались в начавшемся чувственном танце. Тур свой они завершили почти одновременно…

Лежа под ставшим вдруг тяжелым мужским телом, Инга полными легкими хватала воздух. Сердце ее постепенно возвращалось к нормальному ритму. Алекс шевельнулся. Она что-то прошептала. Он, скорее поняв, чем услышав, успокоил ее:

— Лежи, лежи спокойно. Я никуда не ухожу.

Ловким движением он повернул одновременно оба их тела. Оказавшись спиной к окну, он как бы прикрыл ее собой. Инга была такой расслабленной и обессиленной, что на слова ее не хватало. Она только слабо целовала его то в плечо, то в спину и нежно проводила кончиками пальцев по его коже. Ее подбородок каким-то образом оказался в его большой ладони. И это вызвало у нее такое изумительное ощущение, что на лице появилось умильное выражение.

Не удержавшись, Алекс рассмеялся.

— Знаешь, ты похожа сейчас на котенка. И у котенка этого и вправду зеленые глаза. А я ведь, признаюсь, был уверен, что это цвет линз.

Инга подумала: вот она мужская реакция на то, что произошло. Хотя почему, собственно, он должен чувствовать сейчас то же самое, что и я? А вслух произнесла:

— Нет у меня никаких контактных линз. Цвет глаз я унаследовала от отца.

— А эти соблазнительные ресницы тоже от него?

Она еле успела закрыть глаза перед его поцелуем.

— Нет, ресницы от мамы.

Алекс снова целовал и целовал Ингу. А ее одолевала странная смесь чувств: ей хотелось его ласк и новой близости с его сильным телом, а еще очень хотелось есть! Но он разрешил ситуацию по-своему. Поцеловав ее в последний раз, он выключил свет и тихо, но твердо произнес:

— Надо спать.

Проснувшись утром, Инга не сразу осознала, где она находится. Но быстро сориентировалась и была удивлена не тем, что она лежит в этой постели, а тем, что лежит одна. Но вдруг услышала голоса двух мужчин и догадалась о новом визите Роберта.