Что было дальше со страшным существом, я не видел; воды огненной реки сомкнулись, и я приложил максимум усилий, чтобы побыстрее оказаться на другом берегу.

* * *

Единственное, чего мне хотелось, когда я ступил на твердый берег, – это упасть и не шевелиться как минимум минут шестьсот. Просто отрубиться, и все. Пофиг голод, по барабану жажда. Когда ноги трясутся от усталости словно под током, единственное, чего хочется, – это отдохнуть.

Но дед не дал мне ни минуты передышки.

– Ну что, конь, хорошая работа, – сказал он. – Оглянись.

Я послушно повернулся.

Огня больше не было. Река и река, обычная, каких много.

– Хорошо, что я в тебе не ошибся, – сказал старик довольным голосом. – А теперь иди вперед. Солнце еще высоко, а у меня до темноты еще куча дел.

– Не понял, – сказал я. – Ты, пень старый, совсем охренел? Договаривались, что я тебя только через реку перевезу…

– Это ты не понял, конь, – злобным голосом произнес старик. – Я не договариваюсь с людишками. Я их использую. Если надо – как лошадь, а коль заартачатся, то и как запас снеди. Еще слово, и я для начала твое ухо оторву и съем. А не дойдет – и второе, которое ты сожрешь сам. Усвоил?

Я попытался рвануться, сбросить с себя тяжеленную тварь, одновременно ткнув ее мечом, но получилось плохо.

Дед ловко отбил клинок своей палкой и внезапно с такой силой сдавил мне шею ногами, что я понял: еще одно движение с моей стороны, и он или задушит меня, или сломает шею.

– Все-все, понял, – прохрипел я.

– Повтори, – потребовал дед. – И да, с этого времени я разрешаю называть меня Хозяин.

И еще надавил. Чуть-чуть.

– Все понял, Хозяин, – выдавил из себя я, стараясь удержаться на ногах и не грохнуться на землю: весь мой жизненный опыт общения со всякими тварями подсказывал, что в таком случае старое чудище точно меня задушит.

– Хороший конь, – довольно ухмыльнулся дед. – Ну, пошел, чего встал?

– Только одна просьба у меня, Хозяин, – смиренно произнес я. – Можешь шлем снять с меня и выбросить. Тяжел ты больно, оттого этот колпак шибко на голову и шею давит. Боюсь, недалеко я так уйду.

– Почему нет? – раздалось сверху. – Только для чего ж такой хороший шлем выкидывать? Я его на торжище продам, а взамен куплю тебе лесных мышей связку для пропитания и себе свежих калачей с медом.

Я расстегнул подбородочный ремень, и сильные пальцы тут же сорвали шлем с моей головы.

– Красивый шлем, крепкий, – продолжал восхищаться старый хрыч. – Не, не буду продавать. Когда ты сдохнешь, кольчугу с мечом лучше продам, а шлем себе оставлю, носить буду. Уж больно нравится. А ты, конь, траву пожрешь. Коням пастись полезнее, чем мышей жрать…

И тут я почувствовал, что железное кольцо, словно в колодки зажавшее мою шею, ослабло. Кривые ноги больше не давили на артерии и горло так, что я еле мог вздохнуть, – и я рискнул еще раз. Ударил мечом вверх, ощутив, как клинок вошел в мягкое, после чего рванул плечами изо всех сил.

Получилось!

Старик, воя, как корабельная сирена, свалился с меня и покатился по траве.

И орал он не от того, что мой меч вонзился ему в плечо. Рана была не особо серьезной, от такой не будешь голосить, будто тебя режут заживо… или медленно сдавливают голову так, что глаза сами собой неторопливо вылезают из орбит.