– Зато сегодня повезло, – сказала рыжая, отрывая ногу у мертвеца лапой с ярко-красными когтями, словно выточенными из рубинов. – Людишки сами готовы были передраться, мы их лишь подтолкнули немного, пошептали самую малость – и теперь у нас еды на три дня.

С этими словами птица-девица открыла рот и дохнула пламенем на конечность, зажатую в руке. Человеческое мясо немедленно покрылось поджаристой коркой. Дево-птица придирчиво осмотрела получившийся шашлык, потом ее нижняя челюсть отъехала вниз чуть не до грудей, и монстр просто запихала ногу себе в горло, после чего протолкнула ее в желудок характерными движениями шеи. Заглотила не жуя, как самая настоящая птица или рептилия заглатывает добычу.

– Нет, Гамаюн, ошибаешься, – покачала головой брюнетка-Сирин. – Если так жрать от пуза, как ты сейчас, то и до следующего восхода не хватит.

Рыжая покосилась на собеседницу, но ничего не сказала. Вместо этого легко оторвала руку у мертвеца и демонстративно без прожарки запихнула себе в пасть.

Да уж, картина вырисовывалась невеселая. По ходу, эти твари стерегли путь на север и делали это довольно успешно. Насколько я понял, два войска, объединенных в одну армию, пытались пробиться туда же, куда направлялся я, – и вот результат. Фантастические монстры были мощнейшими псиониками. «Пошептали» немного – и две армии князей, наверняка хорошо помнивших междоусобные разборки предков, передрались, взаимно истребив друг друга. Что и нужно было дево-птицам, питавшимся человечиной. И основную свою функцию выполнили, не пропустив войска на север, и жратвой себя обеспечили надолго – поди прокорми эдакие туши. Фиг знает, как мимо них Илья Муромец прошел, который, судя по рассказам местных, добрался-таки до Алатырь-камня. Очень сомневаюсь, что мне удастся повторить его подвиг…

Но повторять было надо. Похоже, придется пилить в обход, через непролазную чащу, другого выхода я не видел…

Тут внезапно все три птицы повернули головы в мою сторону.

Блин… Они же псионики! Мысли мои заполошные отловили, и, думаю, теперь отступать поздно – наверняка эти твари в три туши меня с воздуха достанут, даже если я решу отступать лесом. Вон, рыжая, например, плюнет огнем – и привет.

Усилием воли я заблокировал свои мысли, как в свое время учил меня русский ниндзя Виктор Савельев – и вышел из-за деревьев. Если не получается убежать, надо принимать бой, действуя по обстоятельствам. Вышел – и неторопливо направился к крылатым чудовищам.

– Смотрите-ка сестры, богатырь, – сказала блондинка, усмехнувшись. – Смелый. Сам идет. Ух, люблю свежую кровушку молодецкую.

– Не просто богатырь. Перехожий, – уточнила брюнетка, отбрасывая в сторону разорванное мертвое тело. – Который умеет закрывать свои мысли.

– А еще у него меч-кладенец, кольчуга царьградская заговоренная да шлем Тугарина Змеевича, который только своему хозяину подчиняется, а у других жизнь выпивает. Но Тугарина пять весен назад Алексей Киевский по прозванию Попович в бою убил, а шлем Змеевича затерялся.

– Знаем мы твою способность видеть суть вещей, Гамаюн, – кивнула блондинка. – Значит, не просто добыча пришла к нам, а подвиг, о котором ты, Сирин, былину сложишь. Только как убивать перехожего будем, чтоб былина ладной вышла? Огнем, пером, когтем аль по-иному как?

Дело пахло керосином. Если эти три твари разом навалятся, думаю, не помогут мне ни меч-кладенец, ни козырная броня.