|
А еще я понял, почему она внимательно следила, чтобы мы бережно относились к нечасто встречающимся под землей ручьям, запрещая нам пользоваться ими так, будто это вода, текущая из крана. Наполнить фляжку — можно, а умываться, бриться или там рот прополоскать, а после туда же сплюнуть — ни в коем случае. Одно не понимаю — если она знала, что к чему, почему было не объяснить по-людски? Причем я ей такие вопросы задавал, но они оставались без ответа.
Хотя, возможно, она и сама была не в курсе, откуда у этих традиций ноги растут. Просто знала, что нельзя, и все. Я вот тоже не очень хорошо понимаю, отчего, например, при охоте на перевертыша, никогда нельзя использовать свинцовые пули. Мол, если ты в него хоть одной такой попадешь, то заказывай себе гроб, жить тебе не больше недели осталось. Даже если охота закончилась удачно, все одно кранты. Явно же за этой традицией стоит какое-то обоснование, не на пустом месте она родилась. Но какое именно, что послужило тому причиной, кто первый наступил на эти грабли — поди знай. Просто так есть — и все. Прими как данность и используй серебряные пули. Или медные, они перевертышей ранят не хуже. Вот и тут не исключено — та же самая ситуация. Светке кто-то когда-то поведал про эти старые народные традиции, она приняла их как данность, а после нас к тому же приучила. — Но и это не все, — посуровела красавица. — Мало им крови, так еще и добро мое решили присвоить! Увидали жилку с изумрудами и давай их по кутулям своим распихивать. И ведь ни один не задумался — их ли те камни ждали? Они им хозяева? — Хитники! — проворчал Пров и разгладил усы. — В шахту их сбросить, ту, где слуги Полозовы кишат. Пущай подкормится отродье отродьем! Полозово отродье — это же змеи. Что, здесь и такое есть? Брр… — Пров считает так, — показала на него хозяйка. — А что вы скажете? Какое наказание этим людям за вины их отмерите? Что ты скажешь, девица-страж? — Чтобы кого-то судить, надо знать законы, по которым это делается, — ответила ей Метельская. — Наши, те, что там, вне гор, действуют, мне отлично известны, но тут от них толку мало, нет в них ничего о летучих мышах. Да и с изумрудами все не так просто выходит. Просто наши законы — они другие и о другом. А ваши мне неизвестны. — Нелепу говоришь, хоть и не глупая вроде, — помрачнела сидящая на троне. — Жадность везде жадность, воровство везде воровство и смерть везде смерть. Ладно. Залазник, а ты что? Тоже решишь пустыми словами отделаться от меня? — У нас принято так, что если ты закона не знаешь, то отвечать за свои грехи все одно придется, — сказал я, выдержав небольшую паузу. — Вот только полной ли мерой надо за сделанное воздавать? И какова у вас эта мера? Подобным за подобное или как-то по-другому? Слишком много ответов на заданный вопрос можно дать, вот какая штука. И какой из них правильным будет — поди знай. Не могу сказать, что мне прямо сильно жалко тех обалдуев, которые себя в пещерах как свиньи вели. Сами виноваты, что уж там. Но и подводить заочно чьи-то головы под топор мне не хочется. Не совсем уж я бездушная скотина. Я же знаю, как только прозвучит что-то вроде «повинны смерти», то так и случится. Причем на наших глазах и добро еще, если без нашего участия. — Ладно, — хозяйка усмехнулась. — А давай-ка позовем этих приблуд сюда, да у них самих спросим — виновны они али нет? И какую виру они готовы за свои оплошности заплатить? Глузд, сходи за никчемами. Да побыстрее! Как видно, напакостившие туристы находились где-то рядом, поскольку плечистый Глузд вернулся минут, наверное, через пять, кабы не быстрее. И следом за ним затылок в затылок вышагивала троица, при виде которой я еле удержался от того, чтобы не начать сквернословить.
Глава 2
Вернее, здоровое чувство злости у меня вызвала только одна из персоналий, две другие мне были безразличны. |
