Я покачнулся. Автомат, на который я опирался, с грохотом упал на асфальт, и я лишь чудом удержался на ногах. Думаю, это ненадолго. Черт! Зачем я перся в такую даль? Лучше бы спокойно сдох еще в развалинах. Если этот нескладный парень и есть мистическая тварь, способная излечивать мертвых, то я съем собственный ботинок вместе с рантом, окованным сталью. Хотя нет, съесть что-либо больше у меня, боюсь, никогда не получится…

Парень оторвал взгляд от костра и равнодушно посмотрел на упавший автомат. Потом медленно перевел взгляд на меня. Он что, обдолбанный, что ли?

– Присаживайся, – произнес парень негромко. – Я успел забыть обычай, когда для того, чтобы сесть к огню, требовалось разрешение. Огонь – он ведь общий, как и весь мир.

Точно хиппи. Но что значит «успел забыть обычай»? Подобный обычай существовал лишь в одном месте, о котором я искренне хотел бы забыть. И то место – не в этом мире…

Я тяжело рухнул рядом со странным незнакомцем и едва не завалился на бок. Парень продолжал задумчиво ворошить дрова. Потом неторопливо выкатил из костра запечатанную консервную банку, осторожно обернул ее куском замусоленного брезента, поставил на асфальт, достал из кармана снайперский патрон с пулей, сточенной на треть, и принялся вскрывать консерву, методично хлопая ладонью по капсюлю. Нормальная тема. Дырок сто набьет – можно будет крышку выдавить.

Несмотря на то что я готов был с минуты на минуту отрубиться, мне стало смешно. Я вытащил из чехла свой нож и протянул его парню рукоятью вперед.

– Так будет… проще, – процедил я сквозь зубы. Нижняя челюсть уже почти не двигалась, словно ее связки и мышцы залили горячим воском и дали остыть.

Парень кивнул:

– Спасибо. Мой нож сломался недавно. И хотя мне уже принесли новый, я все никак не соберусь его забрать.

Банку он вскрыл неожиданно ловко. Чтобы вот так, одним движением взрезать жестяную крышку боевым ножом, необходим немалый опыт, в том числе – и владения боевым ножом.

Поставив открытую консерву на асфальт, парень обтер клинок тем же куском брезента, но, прежде чем вернуть мне нож, прочел вслух надпись на нем:

– «Сталкер». Забытое слово… Когда-то оно было мне хорошо знакомо…

– Просто нож… так называется, – сказал я. – Оставь себе… Мне он… больше не понадобится.

Парень оторвал взгляд от «Сталкера» в своей руке и посмотрел на меня так, будто только что увидел.

– Благодарю, но он мне нужен лишь для того, чтобы открыть банку. Кстати, ты поранил лицо… – произнес он задумчиво.

«Спасибо, кэп», – подумал я. Открывать пасть лишний раз было уже непозволительной роскошью.

– Клинок, смазанный ядом потолочника, – продолжил мой более чем странный собеседник. – Рана нанесена прошлым вечером. Странно, что ты еще жив.

Он положил нож рядом с открытой банкой, покопался в своих лохмотьях и извлек оттуда потертую и помятую сувенирную флягу. Такие одно время продавали в каждой палатке во всех странах СНГ. Китайская поделка, в которой любой более-менее достойный продукт через сутки приобретает привкус ржавого гвоздя.

– Сделай два глотка, – сказал парень. – Но не больше.

«Жалко, что ли? – подумал я, принимая привет из далекого прошлого.