Бетонная глыба на крыше машины сыграла роль дополнительного утяжелителя. Деформированная створка рухнула внутрь крепостного двора. Электроцикл проехался по ней немного по инерции и застрял в проходе. Но теперь это было несущественно.

Смертники уже лезли в кузов, с него – на крышу, а оттуда прыгали внутрь крепостного двора.

Я добежал до электроцикла, когда последний мутант в камуфляже и с автоматом в лапах исчез в широком просвете между кабиной и верхней балкой изуродованных ворот.

– Суки! Мать вашу мутантову за пятую конечность! Уроды рудиментарные! Помогите вылезти, ошибки природы! Атавизмы недоделанные!

Это верещал зажатый в кабине Шерстяной. Помятые двери машины заклинило, и герой дневного тарана не мог самостоятельно выбраться.

«Если орет, значит, живой, – сделал вывод я, на бегу прилаживая «Бритву» к приливу для штык-ножа своей СВД, – И даже если раненый, то несильно, потому как орет больно громко».

– Подожди, братан, – громко сказал я, долбанув каблуком по мятой крыше. – Сейчас с вражьей силой разберемся и вытащим тебя.

– Одноглазый шам тебе братан, – раздалось из кабины. – А ну-ка вытаскивай меня отсюда, хомо. Зря я, что ли, шкурой рисковал?

– Не зря, – бросил я, ныряя в проем. – Потому и посиди пока в безопасности.

– Ах ты, гад гладкошкурый… – донеслось до меня. Но я уже бежал по кирпичным всходам на стену, где все еще местами продолжалось неслабое махалово.

«Кукол» оставалось полдюжины, не больше. Их теснили запакованные в стальные доспехи защитники Стены, которых осталось десятка полтора. Судя по распростертым телам, примерно столько же пало в битве. Но выжившие маркитанты продолжали рубиться насмерть. Кто поднятой абордажной саблей, кто ножом, а кто и пустым пистолетом, используя его в качестве кастета. Как раз сейчас один из стражей сидел на мертвой «кукле» и рукоятью ТТ методично долбил по ее голове. Вернее, по тому, что от нее осталось, – а осталось немного. Облепленная мозговым веществом рукоять опускалась в красно-черную кашу, поднималась и опускалась вновь с омерзительным чавканьем.

Знакомая картина. Воин сошел с ума. Бывает такое на войне, причем довольно часто. И самое лучшее, что можно сделать, – это подарить парню последнюю пулю. Даже если такой и выйдет из психушки, ничем хорошим это не кончится. В девяти случаях из десяти мозги снова сорвутся с рельсов, и тогда жди беды…

Но милосердие потом. Сейчас на меня несся вполне конкретный противник в пуленепробиваемом тактическом костюме пятого класса защиты. Старая модель, тяжелая, но надежная. Сплошь кевларовые пластины, наколенники, налокотники, щитки и прочие прибамбасы, делающие воина похожим на средневекового рыцаря. Наверно, в таких лезли на Стену «шереметьевские» спецназовцы, но в результате доспехи все-таки достались маркитантам. И судя по тому, что на Стене таких больше не наблюдалось, помериться со мной силами решил самый крутой игрок. Берсерк какой-нибудь, которому не жаль отдать дефицитнейший защитный костюм.

В левой руке «рыцарь» держал пистолет Стечкина. В правой – длинный черный боевой нож, внешне похожий на меч древнеримского легионера, верхняя треть клинка которого имела форму лепестка. Резать колбасу таким гладиусом не очень удобно, а вот убивать – в самый раз. Махнешь ножиком с оттягом на себя в конце удара, и повиснет вражья голова затылком меж лопаток, держась на одном позвоночнике. Довольно известное оружие в моем мире, названное производителями «Сталкер», что навевает определенные воспоминания…

Но я не настолько сентиментален, чтобы тактико-технические характеристики вражьего ножа мешали мне верно оценить ситуацию.