|
Кто еще в этом мире умеет так двигаться в тяжеленной броне и чтит искусство поединка? Данила рассказывал, что, когда мы устроили небольшую заварушку в Зоне ЗИЛ, командир патруля не стал мочить дружинника на месте, а предложил бой на ножах. Хотя мог и завалить. Глядишь, и сам жив бы остался вместе со своими бойцами. Кто б мог подумать, что у мутантов с собачьими мордами свои понятия о чести? Вот бы узнать, как он здесь появился. Может, маркитанты наняли его, чтобы сделать преимущество во время Игры более очевидным. А может, мутант просто сбежал из Зоны ЗИЛ, а предприимчивые торговцы приютили отличного воина. Можно только гадать. Правду, скорее всего, я уже никогда не узнаю.
Я коротко поклонился. У меня тоже свои понятия, и достойного врага я уважаю. Как и его последний жест, не лишенный благородства. Хотя не исключаю, что ему просто не хватило сил метнуть «Сталкер» мне в лицо. Но давайте думать хорошо хотя бы о врагах, погибших достойно. Подумать плохо о живых друзьях всегда успеется. Я разжал пальцы мертвеца и забрал нож. Потом снял с пояса кайдексовые заказные ножны с клипсой, вогнал в них «Сталкер» и прицепил посмертный презент собакоголового к себе на пояс. Черт, а бок-то кровит и побаливает… Но не сильно, переживем. Похоже, лезвие скользнуло по ребру, а это точно не смертельно… Наша схватка длилась не более минуты, и, как выяснилось, за ней наблюдали все. И защитники Стены, и смертники, стоящие во дворе крепости. И бывшие члены заградотряда, замершие в неестественных позах и глядящие на происходящее черными шариками мертвых глаз, – возможно, их глазами наблюдали за битвой живые осмы… И те, кто готовился к отражению атаки на стенах многоярусной цитадели, напоминающей формой Спасскую башню Кремля. Похоже, собакоголовый был единственным мутантом среди защитников Стены, может быть, даже их командиром. Потому что с его смертью остальные стражники повели себя как обычные люди, потерявшие вожака. Когда оставшиеся в живых «куклы» очнулись от ступора и вновь принялись махать своими железяками, защитники Стены смешались. Двое развернулись и рванули прочь, к цитадели. Остальные все еще отмахивались от жутких противников, но уже с меньшим энтузиазмом. Но перипетии боя на стене меня уже почти не интересовали. Гораздо больше занимала меня цитадель, на надвратной башне которой кто-то расторопный спешно готовил к стрельбе пулемет. Какой именно – отсюда не разобрать, но какая разница, РПК это будет, «Печенег» или антикварный РПД? Главное, что пулеметчик уже расставил сошки и приник к своему оружию, выбирая цели. А цели уже бежали к цитадели. Маленький отряд обреченных на убой смертников, неожиданно получивших фантастический шанс выжить и, может быть, даже победить. Я вскинул винтовку… и чертыхнулся. Оптика прицела была разбита. Наверно, долбанул прицел об кевлар, когда от собакоголового уворачивался. Вот не вовремя-то! Снимать разбитый ПСО-1 времени не было – да и необходимости, в общем, тоже. Из СВД можно стрелять и с механического прицела, не снимая оптический. Только хреново это должно получаться даже у меня с расстояния в триста с небольшим метров, когда голова и плечи пулеметчика слились в одну точку. Хотя… какая разница? Точка и точка. Как в «десятку» на мишени. Глаза боятся, а руки делают. И еще. Если не уверен, что попадешь, – обязательно промажешь. Если не чувствуешь, что винтовка есть неотделимая часть твоего тела, – промажешь. Если нет ощущения, что пуля, вылетающая из ствола, – это ты сам, на бешеной скорости летящий к цели, то лучше вообще не демаскировать позицию. А просто положить оружие и убиться об стену, как недавно рекомендовал нам командир заградотряда, чьи мозги неподалеку продолжал методично раскатывать в лепешку безумный защитник стены. Я выстрелил, уже зная, что попал… Но в следующую секунду понял, что, в общем-то, ничего не добился. |
