|
Теперь надо было починить ворота, развернуть пушки обратно на внешнюю сторону, затащить на стены пулеметы и отправить Директору Зоны трех заводов посла с предложением, от которого лысый мутантофоб не сможет отказаться. Иными словами, в ближайшие несколько часов в направлении Бутырки по Ленинградскому шоссе выдвинется караван с оружием, боеприпасами и продовольствием. Даниле, Насте и Фыфу больше не придется испытывать недостатка в необходимом. Кремль получит надежно защищенную крепость на Новослободской улице и от этого форпоста начнет расширять зону влияния, прижимая к ногтю несогласных. А я…
Я же буду как Кощей сидеть на сундуке с сокровищами и жить-поживать – добра наживать, хотя тут и так этого добра немерено… Всякие там дампы с руконогами против автоматических пушек и пулеметов – это, мягко говоря, несерьезно. Как и заводские, кстати, со своими вросшими в землю танками. Пожалуй, я играть с ними больше не буду. Просто хорошо продумаю операцию и в один несчастливый для Директора день произведу в Зоне небольшую революцию на радость мутантам. Я не расист, пусть живут и размножаются, лишь бы вели себя так же хорошо, как Ррау со своим корешем… От этих мыслей меня и прибило. Когда ты знаешь, что твоя оставшаяся жизнь до гробовой доски расписана как по нотам, порой очень хочется не дожидаться естественного финиша, а накрыться той самой доской и пустить себе пулю в подбородок. Чтоб боевым товарищам меньше проблем было. Заколотили ящик, опустили в ямку, засыпали землицей, затоптали и забыли… Симптом знакомый. Называется депра. И лечится она двумя способами. Первый – это ураганный экстрим, которого в ближайшее время по случаю нашей победы не предвидится. Остается второе. – Знаешь, Ион, устал я что-то, – сказал я, перебив стаббера. – Ты уж не обессудь, пойду я, отдохну немного. Не сочти за труд, присмотри тут за всем, ладно? Стаббер, похоже, немного обиделся, но, как любой нормальный мужик, вида не подал. – Без проблем, – буркнул он. – Оклемаешься – поговорим. После чего повернулся и пошел к лестнице, ведущей из нефтехранилища на верхние уровни. Я же постоял еще немного возле резервуара, покачался с носки на пятку и, вдосталь налюбовавшись на воображаемое черное зеркало, с удовольствием плюнул на крышу резервуара. Редкое развлечение для простого человека. Почти как сходить по крупной надобности в золотой унитаз. С одной стороны, ребячество, с другой – грех упускать такую возможность. Ну и ладно, могу себе это позволить. Хотя на настроение развлекуха не повлияла. Депра как была, так и осталась. Ну и ладно. Пойдем лечиться, благо я приметил наверху знатное местечко на эту тему… «Комната реабилитации» во времена незапамятные была центром связи или чем-то вроде того. В радиоэлектронике шестидесятых годов двадцатого века я разбирался слабо, но чтобы понять, для чего нужны основательно заросшие паутиной громоздкие приборы, специального образования не требовалось. Я когда-то в незапамятные времена проходил базовый ознакомительный курс истории военной радиосвязи и обучения средствам спецсвязи. Бред собачий, сродни курсам красных командиров с экзаменом по ускоренной сборке-разборке винтовки Мосина в начале двадцать первого века. Весь этот крайне важный для меня ликбез давался на основе потертых плакатов и пожелтевших воинских наставлений. Аппаратуры давно нет, а курс есть, так что будьте любезны прослушать и сдать зачеты. Оттуда же зачем-то осталось в памяти, что в «комнате реабилитации» сейчас находится коротковолновая радиостанция Р-140 с мощностью передатчика в тысячу ватт. Передовая технология шестидесятых. И на кой в голове напрочь оседают бесполезные сведения? Загадка, м-да… Но это все ерунда. Главное, что комната уютная и изнутри закрывается на массивную защелку. |
