– Что это? – удивился Директор.

Я продемонстрировал этикетку, после чего достал из кармана три заранее припасенных раскладных стакана, встряхнул их по очереди, поставил на стол и наполнил пахучим содержимым фляги.

Директор не спешил брать свой стакан. Ион тоже. Я улыбнулся, одним глотком опрокинул в себя порцию самопального напитка маркитантов и наполнил стакан снова.

– Ну, только если ради традиции, – сказал Директор, беря со стола походный заменитель коньячного бокала. Ион покосился на меня неодобрительно, но последовал примеру отца…

Когда я поставил на пол пустую флягу, Директор откинулся на спинке своего кресла и поинтересовался, пристально глядя мне в глаза:

– Скажи, Снайпер, а тебе лично все это зачем? Я же вижу, что ты не имеешь никакого отношения ни к крепости маркитантов, ни к кремлевской базе, ни к самому Кремлю. Хоть я там и не был, но представляю, во что превратились тамошние люди за столько лет изоляции.

Вопрос был чисто риторическим, но я все же ответил:

– Я дал слово своим друзьям. Пусть даже для кого-то они и не люди. Но я считаю, что в них гораздо больше человеческого, чем в тех, кто убивает живые и разумные существа ради чистоты расы.

– Ты сам только что подписал приговор целому народу живых и разумных, – нехорошо ухмыльнулся Директор.

– Это их выбор, – ответил я. – Можно было решить все мирно. Но те, кто предпочитает войну, обычно получают ее в полном объеме.

Наши взгляды пересеклись словно два отточенных клинка в парном ножевом бою. Он понял, что я хотел до него донести. И я понял, что нажил себе еще одного врага. Но ответить иначе я не мог.

Вне зависимости от моих слов, пока ему это выгодно, Директор будет соблюдать договор. Но только пока ему это будет выгодно…

Все это время Ион сидел за столом не проронив ни слова. Понимаю – парню было нелегко что сейчас, что по жизни. Воин по натуре не ужился с крутым папашей, пошел в стабберы, хотя мог иметь все. И сейчас, когда Директор первым делом поинтересовался на тему «что с сыном? Предъявите его живым, иначе говорить не буду», тихо про себя бесился. И это понятно. Никому не приятно ощущать себя обменным фондом. Короче, вечный конфликт правильных детей с правильными родителями. Папаша, поди, психанул, когда отпустил непослушного сына вместе со смертниками, а потом одумался и места себе не находил все это время. Теперь небось стабберу по жизни не отвертеться от родительской опеки…

– Я поведу штурмовой отряд, – произнес Ион. – Я и Снайпер. Стража уважает стабберов и пришельца с зараженных территорий, который победил маркитантов. И пойдет с нами куда угодно.

– Интересно, когда ты это успел выяснить? – с издевкой поинтересовался Директор.

– Когда они, несмотря на прямой приказ твоего заместителя, не стали стрелять в Снайпера, – криво усмехнулся Ион. – Или этот приказ исходил от тебя?

«Вот тебе и папенькин сынок, – подивился я про себя. – Кстати, похоже, папаша снова заводится».

Лысина Директора и вправду покраснела, лицо пошло пятнами.

– Ты же сам говорил: чтобы развязать твердый узел, отдели сначала главаря, а потом все само распустится, – добавил Ион.

«Надо же, стратагемы наступательных сражений пережили четверть тысячелетия, – во второй раз мысленно удивился я. Но, в общем, Директор мыслил логично. Ион не стал бы воевать против отца, а мутанты вполне могли разбежаться, если б я погиб. Кто ж думал, что охрана выкажет открытое неповиновение и не станет стрелять в победителей маркитантов? Отрадно, что стража оказалась умнее начальства и сумела сопоставить захваченный БТР с моей скромной персоной».