– Ладно уж, – проворчал он. – А эти… нео выжили?

– Ну да, – ответил я с некоторым удивлением. – Зачем они тебе?

– Харя горит, – пожаловался Шерстяной. – Их слюна от ожогов – самое лучшее лекарство.

– Плюнуть в моррду герою? Без прроблем!

Естественно, это был Грок, нарисовавшийся из-за танка и скалящийся всеми своими многочисленными зубами.

– Щас тебе! Охренел, что ли, обезьяна патлатая!

– А как? – искренне удивился Грок, ради такого дела не обидевшийся на «обезьяну». – Лизать твою копченую харрю я не собирраюсь, ты ж не баба. Так что закррывай глаза, лечить буду.

– Хорош чудить, – проворчал Ррау, появившийся в поле зрения с аптечкой под мышкой. – Бинт слюной смочим и перевяжем. Через пару часов все будет нормально.

– Да я ж так, порржать, – ощерился Грок. – И нам хоррошо, и рраненому легче.

Все заулыбались, даже Шерстяной попытался, но скривился от боли – растрескавшиеся губы и обожженная кожа, запекшаяся коркой на щеках, не располагали к веселью.

Но, тем не менее, это была победа! Настоящая. Полная. Которую теперь уже с такой-то командой никто у нас не отнимет…

* * *

Поспать мне удалось немного, часов пять от силы. Разбудил меня Ррау.

– Вставай, Снар! – прорычал он.

– Какого черта? – заворчал я, с усилием открывая глаза. Спать после всего произошедшего вчера хотелось нереально, и организм отчаянно сопротивлялся, цепляясь за обрывки бессвязного, но такого желанного сна.

– Ты говорил, что в Бутырке осталась сестра. Рренгу плевать на Рут, ему нужна крепость. Я не прощу себе, если она погибнет.

«А ведь он прав», – подумал я, спуская ноги с продавленной солдатской кровати. «Уже двое суток прошло. Что там с Данилой, Настей, Фыфом и Рут – черт его знает. У них же только старинные ружья да полтора десятка кормовых. И все. Если руконоги или нео попрут на штурм, им не выстоять. Жаль, что раньше выдвинуться не получилось с этими благородными осмами, мать их в душу!»

Я спал на верхнем этаже цитадели. И проветривается лучше, не так гарью несет, и видно все в восемь узких стрельчатых окон, забранных толстым пуленепробиваемым стеклом. Окошко открыл – наслаждайся лесным воздухом – хоть лес и мутировал, но все равно кислород поставляет исправно. Надышался, окошко закрыл – и спи спокойно, дорогой товарищ, если, конечно, бдительные нео не разыщут…

Разыскали. Причем оба. Грок слонялся этажом ниже, напоминая видом революционного матроса на пике славных дел. Габаритный нео в свете последних решений круто изменил своим первобытным вкусам. А именно: выбросил набедренную повязку, а взамен разыскал себе на складе безразмерные штаны. Также за ночь он скроил из плащ-палатки что-то типа безрукавки и поверх этого феерического прикида обмотался пулеметными лентами. Помимо этого из брезентовых ремней он соорудил себе сбрую-подвес для пулемета ДШК, который в его лапищах смотрелся гораздо органичней ПК, и уж тем более АКМа – тот вообще воспринимался как игрушка, хотя, заляпанный кровью, помнится, произвел на работяг неизгладимое впечатление.

– Верю, – кивнул я. – Прогресс налицо.

Грок самодовольно усмехнулся, покосившись на собрата.