Короче, десантный отсек БТРа мы забили до отказа провиантом, оружием и боеприпасами, даже пару бочек топлива разместить ухитрились. В машине сложно было развернуться двоим нео, каждый из которых занимал места как пара неслабых мужиков человеческой породы.

Меня же все это не касалось. Я уселся на место стрелка к единственному оставшемуся пулемету «Корд», снятому с чудом уцелевшего электрокара, – патроны 12,7×108 миллиметров от ДШК к нему подходили. Признаться, не особо я был уверен в этой машинке, сработанной по чертежам в Зоне трех заводов. Но мое мнение – это мое мнение, а пока что пулемет стрелял исправно, не клинил и не капризничал. Так что пусть будет Даниле сюрприз. И поскольку я – это не он и не нео и переть на себе такой подарок не собираюсь, то мы с чистой совестью установили «Корд» на кронштейн лобового листа бронетраспортера. Смотрелся этот пулемет, честно говоря, посолидней своего дедушки ДШК, да и ворочать его было проще – как-никак, внучок легче дедушки на целых восемь кг.

Два ДШК мы разместили на кронштейнах бортов бронетранспортера вместо пулеметов Горюнова времен Второй мировой. Оно и мощнее, и больше соответствует габаритам стрелков, у которых за спинами висела еще пара пулеметов. Жуть картина. От одного вида ее у врагов должен был инфаркт случиться еще до того, как они потянутся за оружием…

– Ну, давайте прощаться, что ли, – сказал Шерстяной, хлюпнув носом. Вот уж от кого я не ожидал приступов сентиментальности, так это от нашего мутанта-водителя, в бинтах сильно смахивающего на киношного человека-невидимку. Хотя момент располагал.

Провожать нас вышел весь отряд смертников, с которыми мы в первый раз брали крепость маркитантов. Вернее, те, кто от него остался. Ион и шестеро мутантов, внешне практически неотличимых от людей. Думаю, неправ был Директор Зоны трех заводов, записывая их в унтерменши. История показывает, что в конечном итоге те, кого «высшие расы» считают «недочеловеками», обычно оказываются превосходными воинами и вывешивают «сверхчеловекам» полновесных и памятных звездюлей. Да таких, что их внуки помнят да на ус мотают, анализируя печальный опыт предков…

Я и Шерстяной по очереди обнялись с каждым из них. К моему удивлению, сняв с плеч свои драгоценные пулеметы, нашему примеру последовали и оба нео. Трогательно, черт возьми! Уж на что я считал себя бесчувственным придатком к снайперской винтовке, но и у меня комок подкатил к горлу. Вроде всего-то два дня бился плечом к плечу с этими отчаянными воинами, а казалось, будто знаю их целую жизнь.

За их спинами возле входа в цитадель кучковались те, кого Директор определил нам в пополнение для танковой атаки на крепость. Водители боевых машин, стрелки и стража Стены тоже понесли потери – выходили в рейд полторы дюжины воинов, осталась половина.

– А вы чего встали? – рыкнул на них Грок. – Это и ваша победа. Эй, обслуга, тащите ваше пойло. Помянем погибших…

Обслугу к короткой тризне не пригласили. И правильно – зачистка нижних уровней склада от десятка укрывшихся там осмов – это не война, а карательная экспедиция. Особой доблести в ней нет, тем более когда на одного вчетвером-впятером, да еще и с автоматами…

Погибших помянули скромно, разлив по сто граммов местной водки в алюминиевые кружки, принесенные со склада. Ион, как я понял, недолюбливавший спиртное, свою порцию выпил не поморщившись. За погибших – это святое, независимо от того, в кого ты веришь. Некоторые традиции вечны.

После короткой тризны, пожелав друг другу удачи, мы расстались с боевыми товарищами – и у них, и у нас еще было слишком много дел, чтобы затягивать проводы.