– Твой ган не работает, – сообщил робот. – Могу починить.

Я не сразу догнал, что там у меня не работает, – вроде, когда от жены уходил, все в порядке было. А потом додумался и достал из кобуры «Форт», который так и не перезарядил в горячке боя. Попытался достать магазин – ан нет, заело. И зарубка глубокая на рукояти. Не иначе тот урод лоскутный фламбергом задел и слегка помял защелку магазина. Значит, удар холостым не был, все же навредил мне меченосец. Рукоятка торчала из открытой кобуры на поясе и, получается, спасла меня от нехилой раны.

По идее, неисправность пустяковая, а без самого элементарного инструмента не исправить. Да даже если и удастся выковырять поврежденный магазин, новый наверняка будет входить со скрипом. Если вообще войдет.

– Могу починить, – повторил робот.

– Чини, – протянул я ему пистолет.

Серв аккуратно взял оружие из моей руки и запихал его в нижний таз, то есть к себе в брюхо. Оттуда небольшой лифт выехал, типа челюсти у щелкунчика. Чавк – и нету «Форта».

В тазах загудело уныло и монотонно, как в стиральной машине «Бирюса». Надо же, а я думал, что такая продвинутая техника должна работать без звукового сопровождения. Выходит, ошибался. Хотя вообще удивительно, как эти зверюшки умудрились выжить за столько-то лет и не развалиться на гайки.

– Готово, – сказал серв. Вторично чавкнул лифт – и передние манипуляторы робота протянули мне «Форт» без малейших следов удара мечом, рассчитанным на то, чтобы просекать стальные доспехи.

– Лихо, – сказал я, извлекая из рукояти пустой магазин и вставляя полный, – Спасибо.

– Хорошему хозяину – хороший серв, – прохрипел робот и, шустро перебирая ногами, засеменил к трупу меченосца.

Хрясь!

Жвалы легко перекусили лодыжку, и стопа мертвеца вместе с драным ботинком отправилась в приемник – туда же, где только что побывал мой пистолет. Стиральная машина внутри робота заработала с торжествующим надрывом. Понятное дело, жрать не работать.

Стальные челюсти работали словно шнековая мясорубка. За полминуты практически весь труп был перемолот на аккуратные бифштексы и препровожден в брюхо серва. Одна только голова осталась, которую робот брезгливо отбросил в сторону. После чего принялся за второй труп.

Я поднял остывший фламберг и направился к тому ходячему пугалу, которому я прострелил колени. Надо было вытрясти из нападающих информацию насчет того, с какой это радости меня решили замочить средь бела дня ни за что ни про что. Для таких целей и обломок меча сгодится, не поганить же «Бритву» экспресс-допросом.

Но я просчитался. Из нижней челюсти пугала торчала рукоять длинного кинжала, в навершии которой скалился маленький стальной череп. Н-да, символично. Похоже на ритуальный кинжал для самоубийства. И на ритуальный удар, одновременно пробивающий и язык, и мозг. Мол, лучше умру, но ничего не скажу. У второго мертвеца, отделавшегося травмой только одной коленной чашечки, в голове торчал такой же кинжал. Мог ведь, по идее, уползти. Надо же, какие мы гордые… Хотя кто знает. Не исключено, что соплеменники этих уродов не лечат раненых, а как нефункциональных членов общества медленно и печально разделывают на бастурму. В таком случае, конечно, кинжал предпочтительнее.

Обломком клинка я развернул тряпки, закрывающие лицо самоубийцы.

На меня глядела жуткая маска. Я видел подобное лишь однажды, когда взбесившийся медведь ударом лапы снял лицо с черепа одного из дрессировщиков.