Я еле успел отпрыгнуть назад. Толстенный, измазанный кровью хлыст ударил в меня прямо из груди мертвого рукокрыла. Но, не достав какие-то сантиметры до моей шеи, шлепнулся на асфальт и неторопливо втянулся обратно.

– Хищные деревья… опасны после кормежки…

Я обернулся.

– Благодарю, буду знать.

Итак, парень, которого волокла огромная летучая мышь, жив. Но дела у него не ахти.

Левая нога несчастного была распорота от колена до середины бедра. Наверно, рукокрыл когтем прошелся. Но это не самое страшное. Гораздо хуже, что из разорванной штанины в районе лодыжки торчит кусок окровавленной кости. Не иначе сломал при падении. И это точно звездец. В полевых условиях такое не чинится, а где чинится – я не знаю. Обратно до Бутырки я его точно не дотащу через плотоядный лес и территорию дампов, сам на двух ногах еле прошел. Хотя, может, тут где-нибудь его база неподалеку?

– Ты сам откуда будешь? – осведомился я.

– Издалека, – хмыкнул парень, – Правобережные мы, с территории Зоны трех заводов.

Это мне ни о чем не говорило. Что за «три завода»?

– А ты?

– Оттуда, – неопределенно махнул я рукой в сторону хищного леса. – С дампами не поладил, пришлось через лес прорубаться.

«А он неплохо держится, – подумал я, глядя на парня. – Сам белый как стенка, но не воет от боли, а даже беседу поддерживает».

На вид ему было года двадцать два – двадцать три. Коротко стрижен, бородка, запакован в камуфляж, правда, не фабричный, а, скорее, раскрашенный вручную. Под свободной одеждой особо не разберешь нюансы тренированности тела, но понятно, что не здоровяк, а скорее жилистый, что для бойца иногда даже в плюс. Не раз видел, как такие нехилых амбалов заваливали.

– Далеко эти три завода?

– Километров пятнадцать.

Я присвистнул. Парень перехватил мой взгляд и потянулся за ножом, который лежал на асфальте метрах в полутора от него.

И невольно застонал – от неловкого движения кость сместилась. Удивительно, как он не вырубился. Боль небось адская.

А нож у него был хорош. Мощный, практичный и одновременно на редкость красивый. Анатомическая рукоять с навершием, которым череп проломить – раз плюнуть. Мощная гарда, такой в случае чего и как кастетом отработать можно. Но главное – клинок удивительной формы. Хищный, тяжелый, слегка изогнутый, словно крыло ангела – или демона, это уж кому что ближе.

Я невольно залюбовался этим произведением искусства… и тут же очнулся от легкого толчка в ладонь. То ли показалось, то ли правда моя «Бритва» привела в чувство – мол, ты там не офигел, хозяин, на чужой нож так пялиться? Свой поди есть.

– Нравится? – криво ухмыльнулся парень. – Понятное дело. Этот нож как раз перед Третьей войной был сделан по эскизу великого мастера Андрея Мака самим Джилом Хиббеном. Их тогда всего несколько штук выпустили. Раритет, за него восемь туров давали. Так что времени не теряй. Добивай меня, забирай нож и проваливай.

Однако я не спешил.

– Имя у ножа есть?

Может, кому-то мой вопрос покажется странным, но для меня это было важно.

– Есть. «Легион».

– Хорошее имя, – кивнул я. – Для боевого ножа самое то. Правильный клинок забирает себе души убитых врагов. И, думаю, со времен Третьей войны собрал он их немало, как раз на легион и наберется.

– Ты это к чему? – нахмурился парень.

– К тому, что хозяина правильного ножа не стоит убивать, если он не сделал тебе ничего плохого.