Такую возможность нельзя было упускать. И «электрод», оторвавшись от наполовину обугленного трупа собаки, двинулся навстречу приближающемуся облаку…

Захаров знал, что аномалии Зоны обладают своим собственным интеллектом. Примитивным, но вполне достаточным для того, чтобы распознавать опасность. И потому он встроил в свое детище «алгоритм пищи» – так академик назвал собственное изобретение, по мере необходимости транслирующее предполагаемой добыче сигнал, что он сам является идеальной добычей.

И сейчас Захаров с удовольствием наблюдал, как алгоритм мгновенно распознал тип ближайшей аномалии, послал ей этот сигнал – и «электрод», оторвавшись от пожирания какой-то мертвечины, двинулся навстречу плотному облаку наноботов…

Это было похоже на электрический взрыв, словно молния ударила в трансформаторную будку.

Во все стороны полетели искры, и несколько длинных разрядов, треща, запутались в ветвях ближайших деревьев, прожигая насквозь толстые, корявые сучья…

Все это длилось недолго, пару мгновений, и сопровождалось серьезной болью, словно академик внезапно оказался на электрическом стуле.

Но неприятное ощущение быстро прошло, сменившись осознанием того, что его тело заряжено энергией на сто процентов. Вокруг разумного облака нанороботов даже появился ореол, белое сияние, образовавшееся от переизбытка энергии. А «электрод» просто исчез, полностью поглощенный более хитрым и могущественным противником. Закон природы безжалостен: более слабый погибает для того, чтобы дать силу тому, кто и так силен.

Захаров по-волчьи крутанулся на месте, от восторга куснув собственный хвост, торжествующе взвыл – и побежал дальше, наслаждаясь силой и скоростью, которые никогда не будут доступны обычным людям.

А когда он пробегал мимо Чистогаловки, на него напал ктулху.

Эти человекообразные чудовища однозначно являются самыми опасными мутантами Зоны. Даже головоруки, обитающие в подземных лабораториях ЧАЭС, предпочитают не связываться с ктулху и при встречах стараются ретироваться. Ибо головоруки хоть и мощны, но неповоротливы. И, случись им схлестнуться, далеко не факт, что победа останется за непропорциональной горой мышц, а не за быстрым, ловким и сильным мутантом, способным одним ударом лапы вырвать горло любому обитателю Зоны.

Но с Захаровым все оказалось не так просто.

Ктулху бросился на него из засады, и академик, не ожидавший подобного, среагировать не успел.

Когтистая лапища ударила сверху вниз по шее бегущего «волка» и разорвала ему шею на две трети. Для любого живого существа такой удар был бы фатальным, и ктулху, растопырив щупальца, издал победный рев, предвкушая, как сейчас окунет морду в поток свежей крови и начнет хлебать ее как не в себя…

И он действительно хлебнул, даже никуда ничего не окуная.

Упругий поток хлынул ему прямо в пасть, мгновенно заполнив не только желудок, но и легкие. Мутант выпучил глаза и попытался выплюнуть то, что залетело в него так быстро и неожиданно – и внезапно понял, что его голова вдруг взлетела вверх… Он даже успел увидеть, как его тело, оставшееся внизу, буквально взорвалось, словно внутри него сработали несколько зеленых ребристых яиц, которыми так любят обороняться хомо.

А потом резкая боль в шее ударила по мозгу…

Ктулху попытался закричать, но у него ничего не вышло, ибо невозможно орать, когда твои разорванные легкие только что попадали кровавыми лоскутами на серую траву Зоны.

Захаров же быстро собрал себя воедино – и довольно рассмеялся. Это был интересный эксперимент: заполнить собой все биологические полости мутанта, а после просто резко увеличить расстояние между наноботами в пять раз. Можно было бы и больше, но ученый побоялся потерять энергетическую связь промеж микроскопических частичек своего нового тела.