Дмитрий Силлов. Закон войны
Их было много. А я был один, если не считать друзей, которых нужно было прикрывать. Но на их помощь рассчитывать не приходилось, они и так едва держались на ногах. Потому оставалось надеяться лишь на себя. Я высунул из-за угла руку с автоматом и дал очередь вслепую, зная, что вряд ли попаду. А если кому-то из врагов и прилетит от меня свинцовый гостинец, то толку от этого будет немного – для того, чтобы пробить их броню, нужно либо в одну точку дважды попасть, либо стрелять в упор. Хотя, похоже, моя очередь их немного отрезвила. Какой бы совершенной ни была их защита, но что такое несколько прицельно выпущенных пуль в башку, они знали прекрасно. Уверенный грохот подошв в коридоре стал тише, превратившись в неуверенное топтание на месте. Я обернулся. – Пожалуйста, идите. Я выживу, ты же знаешь. Я – легенда Зоны и не умру никогда. – Врешь ты все, – с дрожью в голосе проговорил один из друзей, тот, что еще мог говорить. – Пообещай мне… – Обещаю, – твердо сказал я. – Я не умру. А теперь – бегом! К счастью, они больше не спорили. Я мазнул взглядом по их спинам, после чего резко высунулся из-за угла и всадил короткую очередь в башку врага, осторожно идущего вдоль стены впереди остальных. Однако это была последняя очередь, потому что автомат фактически рассыпался в моих руках – оружие у врагов было очень действенным, и меня не задело лишь чудом. Но на войне чудес не бывает. Здесь тебе порой может улыбнуться удача, но улыбка ее обычно бывает очень короткой. А в следующую секунду она может отвернуться от тебя, чтобы улыбнуться твоему противнику – и ты сползешь по стене, наблюдая, как алым фонтаном хлещет из тебя горячая кровь. Но я уже бежал навстречу стволам, направленным на меня, с ножом в руке, навстречу неминуемой смерти – потому что ничего другого мне не оставалось, потому что лучше умереть вот так, на бегу, разрывая рот в крике, ощущая, как, словно в кипящем котле, бурлит в тебе ярость, бьет в голову, застилает взгляд красной пеленой. Потому что по-другому я не хочу умирать, потому что я волен в своем выборе смерти, как и любой живущий на этой земле… И они начали стрелять… Но боли я не почувствовал. Зачастую так и должно быть на адреналине, который глушит любые ощущения и любые чувства, кроме лютой ненависти к врагу. Но почему вместо боли я ощущал… раздражающую щекотку в носу, на щеках, почему шея чешется, будто по ней кто-то ползает? Я рванулся вперед, метя ножом в мерзкую харю врага, рубанул на вдохе, закашлялся… И проснулся. Сон был слишком явным для того, чтобы я моментально пришел в себя, но когда в твоем носу щекочет травинка, переход от сна к яви случается моментально. Я скривился, чихнул – и сел, протирая глаза и пытаясь понять, где нахожусь. Что ж, надо было признать, место для просмотра снов я выбрал красивое, прям целый ковер из сочной зеленой травы. Давно такой не видел. Смахнув с шеи надоедливую букашку, я аккуратно высунул голову из зеленого моря, попутно пытаясь сообразить, как я тут оказался… И почти сразу вспомнил. Вот, значит, как… Каждый человек хочет быть счастливым. И у каждого на этот случай заготовлен конкретный рецепт того самого пресловутого счастья. Дом у речки, например, машина, жена-красавица, денег куча, здоровье, карьера, слава… А у меня, получается, счастье – это выспаться на травяной подушке и проснуться хрен знает где. Ну, что ж, может, так оно и есть. По крайней мере, настолько выспавшимся я не чувствовал себя уже очень давно. Однако ощущение счастья у меня довольно быстро притупилось, когда я, протерев глаза, разглядел длинный ряд колючей проволоки и вышку метрах в двухстах от того места, где я расположился. |
