— Жив! — обрадовалась она.

Найджел пошевелился. Самые молодые начинали приходить в себя — потрясенные, ошеломленные, они не понимали, где находятся. Интересно, что они будут помнить и как дирекция объяснит произошедшее? Утечкой газа? Небольшим взрывом в тайном клубе богатеньких студентов? Или разденут тела и состряпают историю о сексе, некачественных наркотиках и амнезии, посоветовав участникам не поднимать шум и не портить репутацию себе и альма матер? «Разумеется, мы надеемся, что это никак не повлияет на ваши традиционные пожертвования нашему университету». Я вспомнил стену идеально сохранившихся портретов. Этому заведению дарят суммы, сравнимые с национальным капиталом иного государства. А прошлое всегда можно переписать.

Я сказал Саре, что хочу быть как можно дальше отсюда, когда все очнутся.

Она согласилась.

Мы направились к двери, обходя лежавших вповалку людей.

Вдруг кто-то схватил меня за щиколотку.

Это был Бернини. Совершенно белый, без кровинки в лице, он с отчаянием смотрел на меня.

Я нагнулся к нему.

Он прошептал:

— Что я наделал?

Бернини имел в виду, что отнял столько жизней? Или то, что отпустил их?

Я не успел спросить — его глаза остановились.

Глава 40

— Так, давай-ка еще раз повторим наш план.

Сара улыбалась. День был холодный, но ясный, небо ярко-голубое. Мы шли по парку, взявшись за руки. Снег искрился на солнце. Вокруг гуляли парочки и семьи с детьми.

Я отвел прядь волос с ее лица. Руки дрожали до сих пор — я все еще не оправился от шока, хотя минуло две недели и случившееся казалось рассказанным кем-то кошмарным сном. Хуже всего был последний сюрприз: вернувшись из подземного храма вуду, мы не застали дома Майлса. Он исчез. Ни записки, никакого намека. Мы не знали: сбежал ли он от стыда, или они забрали его.

Я не знал даже, жив ли мой старинный приятель.

Сара поцеловала мою руку.

— Повторяем план, — напомнила она.

Я кивнул и сосредоточился.

Согласно нашему плану, мне следовало закончить юридический факультет. Если разрешат, за зимнюю сессию я получу «неаттестован» с записью в диплом и с осени начну все заново. От этого пострадает моя карьера — я не получу работы в крупной юридической фирме и у меня не будет больших заработков. Сара решила искать программу, куда ее возьмут с имеющимся аттестатом — тройками и прочим. Она мечтала поработать семейным доктором — ее привлекала мысль вести пациентов с рождения до последнего дня. По-моему, это те самые окружность и прямая, о которых говорила Изабелла. Мы искали равновесия. Закончив учебу, мы с Сарой вместе поедем в Ламар, и я открою маленькую практику, как сделал мой дед шестьдесят лет назад.

У этого хорошего плана было многовато вопросительных знаков. Наши резюме изменились — так же как и мы сами. Впервые в жизни мы узнали, что такое неопределенность.