— Подождите… — прошу я их дать мне время, пока судорожно пытаюсь привести в порядок разбегающиеся во все стороны мысли.

— Аделина, боюсь, у нас нет времени, — вежливо сообщает детектив, явно удивленный тем, какие обороты приняло это дело.

Мне с трудом удается строить логическую цепочку у себя в голове, но что-то из услышанного показалось мне странным, и я стараюсь понять, что именно.

— Убили полтора года назад… — повторяю я услышанное. — А когда нашли тело?

— Через пару месяцев после смерти, — отвечает следователь, сбитый с толку неожиданной переменой в моем поведении.

— Вы сказали, что его убийца постарался, чтобы труп всплыл не сразу. Тогда как его нашли?

— У меня нет ответа на этот вопрос.

— Предположения? — настаиваю я, уверенная, что его самого смущает эта часть истории.

— Повреждение крепления или веревки.

— Я не это имею в виду.

— А что?

— Кто его нашел?

— Полиция.

— Как?

— Поступила анонимная наводка.

Он старается скрыть смешанные эмоции от этой новости, но у него плохо выходит.

— Удобно получается, — кивнув, я немного успокаиваюсь. — И вы вместо того, чтобы искать этого анонима, решили обвинить во всем меня?

— Очень похоже, что кто-то пытается подставить Аделину, — тихо замечает Антон, явно не любящий перечить начальству. — Способ и орудие убийства — это прямые отсылки к событиям на игре.

— А может, в этом наша ошибка? — рассуждает следователь. — Если не искать никакие отсылки и отбросить все наши теории, все выглядит вполне очевидным.

— И что же вам очевидно?

Клянусь, что готова встать из-за стола и наброситься на него, впившись ногтями в это наглое лицо!

— Что его убили именно вы. Так же, как и свои предыдущие семь жертв. И нет никакого раздвоения личности. Просто вы безжалостная садистка, получающая удовольствие от чужих страданий. Вы ведь так описывали Софию? Может, вы говорили о самой себе?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не влепить ему пощечину.

— Значит, вы предъявляете обвинение?

— Сейчас у нас есть дела поважнее, — прерывает нас детектив и тут же обращается к следователю: — Можем выйти ненадолго? Есть разговор.

Когда они уходят, Антон тут же начинает меня успокаивать:

— Он это не всерьез…

— Неужели? — сомневаюсь я, уверенная, что уже вряд ли смогу уйти отсюда свободным человеком.

— Конечно. Просто это дело сводит нас всех с ума. Он на взводе, потому что у нас все меньше времени до начала игры. А мы толком не продвинулись на пути к спасению этих людей.

— И поэтому он решил обвинить во всем меня?

— Ада, просто постарайся не реагировать на его слова, — просит он.

— Это трудно, когда тебе под нос бросают снимки трупа и говорят, что это твоих рук дело.

— Согласен. Но слушай, до этого ты явно пыталась мне что-то сказать о чистильщике. Я ведь прав?

— Даже если и прав, теперь я точно ничего не скажу.

— Думаешь, это навредит тебе?

— Сказать честно?

— Конечно.

— Я думаю, что мне вообще стоит уйти. Мое нахождение здесь не только бессмысленно, но еще и вредит мне. Мало того, что вы заставили меня смотреть эти ужасные видео, так еще и продолжаете считать убийцей.

— Никто так не считает, Ада, с чего ты это взяла?

— С того, что это читается в каждом вашем вопросе.