— Никто так не считает, Ада, с чего ты это взяла?

— С того, что это читается в каждом вашем вопросе. Вы пытаетесь подловить меня. Будто настоящая цель этого допроса — вывести меня на чистую воду. Вам вообще есть дело до людей в этих кабинах?

— Ты ошибаешься. Никто не пытается тебя уличить в том, чего ты не совершала. Но в нашей профессии приходится быть начеку, нам положено подвергать сомнению любую, даже самую непреложную истину.

— Значит, для вас ничего не значит оправдательный приговор? Вам позволено продолжать считать человека виновным, даже если с него сняли все обвинения?

— Конечно нет, но в текущей ситуации, когда все настолько запутанно, мы обязаны рассматривать все варианты. Прости, Ада, такая у нас работа.

Когда я собираюсь ответить очередной колкостью, на экране телефона, который все это время показывал безмолвную трансляцию игры, неожиданно происходит какое-то движение.

— Ты это видел? — спрашиваю я, быстро подвинув к себе телефон.

Антон наклоняется, чтобы тоже видеть происходящее в подвале.

— Что там?

Ведущий игры, лицо которого скрыто капюшоном, делает несколько шагов к камере и, не поднимая головы, машет нам рукой. После этого трансляция резко обрывается.

В изумлении я поднимаю взгляд на такого же испуганного Антона.

— Что это значит?

— Похоже, игра начнется раньше времени, — отвечает он и тут же выбегает из комнаты.

24 глава

Оставшись в одиночестве и полном смятении, я снова погружаюсь в приятные воспоминания о нашей с Бэль поездке на море.

— Поднимайся, соня, — скомандовала подруга.

— Еще рано, — проговорила я сонным голосом.

— Уже десять. Вставай давай.

В ответ на ее попытки разбудить меня я с головой укрылась одеялом.

— У меня есть для тебя сюрприз, — таинственно сообщила Бэль.

Ее старания подкупали. Никто, кроме родителей, уже давно не пытался меня порадовать. А она каждый день дарила мне новый повод для улыбки. Хотя на самом деле ей не следовало ухищряться, придумывая что-то особенное, потому что сама наша дружба уже стала самой большой отрадой в моей жизни.

Я выглянула из-под одеяла, ощущая, как внутри разгорается любопытство.

— Что еще за сюрприз?

Обрадовавшись моей заинтересованности, она хлопнула в ладоши.

— Скоро увидишь! Собирайся.

Больше всего я боялась начать воспринимать ее и все, что она для меня делает, как должное. Просыпаясь, я напоминала себе о том, как сильно мне повезло найти человека, в присутствии которого я не чувствую себя той самой Единственной Выжившей. Или той, кого оправдали присяжные заседатели из-за наличия диссоциативного расстройства идентичности. Или даже той, кем я была до игры.

Когда я уже собиралась выйти из номера, Бэль резко остановила меня.

— Накинь на себя что-нибудь еще.

Я взглянула на нее с подозрением.

— А что не так с моим купальником?

— Ничего. Просто надень что-нибудь еще.

Она подошла к моей сумке и, наклонившись, вытащила лежавший сверху салатовый сарафан.

— Например, вот это. Наденешь его?

— Так, мне это уже не нравится. Что ты задумала?

— Не могу сказать. Это часть сюрприза. Просто сделай как я прошу.

Я закатила глаза, но с радостью поддалась на ее уговоры.

В этот раз по дороге на набережную мы хранили молчание, хотя все дни до этого болтали без умолку. Казалось, что подруга нервничает, но я не понимала почему. Неужели боялась, что мне может не понравиться ее сюрприз?

На пляже нас встретил пожилой мужчина.