Где древние люди устраивали тайники?

У Посланника Богини в голове выстроился план. Для его осуществления требовались или хозяин дома, в котором он случайно оказался во время путешествия по туннелям, или его дочь. Найл выбрал дочь.

Отпустив Симеона, отправившегося проверить перед сном раненых, Посланник Богини призвал к себе паука, отвечающего за их размещение в особняке (это был уже другой Восьмилапый, так как первый погиб во время восстания рабов), и заявил, что хотел бы пригласить к себе девушку Раису, с которой вместе выпьет вина, а затем отправит ее назад в дом отца.

Паук тут же повторил известные теперь Найлу положения закона о неприкосновенности белых девушек, но Посланник Богини заверил паука в том, что собирается только побеседовать с гостьей. Это же не возбраняется? Если мужчина проявляет к женщине интерес, он же должен вначале познакомиться с нею поближе?

— В доме ее отца, — заметил паук.

— Но дом ее отца пострадал во время наводнения. Я даже не уверен, что они оба сейчас там. Я готов предложить и отцу, и дочери разместиться с этом особняке. Кстати, это неплохая идея. Найди их обоих и предложи это. Пусть перебираются сюда, а потом я выпью вина вдвоем с девушкой.

— Будет исполнено, Посланник Богини, — ответил Восьмилапый.

Раиса с отцом появились в особняке примерно через полчаса: столько времени потребовалось Восьмилапым, чтобы их отыскать.

Они уже сами перебрались во второй город и размещались тут у дальних родственников. В доме бывшего управителя второго города, конечно, оказалось гораздо комфортнее и свободнее.

Аргон низко поклонился Посланнику Богини и поблагодарил за оказанное гостеприимство, а также еще раз за спасение их с дочерью с крыши дома.

Найл в свою очередь поинтересовался состоянием дворца Аргона.

— Не знаю, сколько времени уйдет на восстановление, — с горечью воскликнул Аргон. — И кто бы мог подумать, что появится этот Хозяин Озера?!

Раиса на протяжении всего разговора отца с Посланником Богини молчала и вообще не поднимала глаз. Она показалась Найлу хмурой и недовольной.

Ее словно подменили: кокетка, которую он встретил совсем недавно, исчезла. Она не подмигивала, не улыбалась, не строила глазки. Она также не рыдала, не кричала, бурно выражая эмоции, как в доме отца.

Она вообще словно не желала смотреть в его сторону, мрачно уставившись в одну точку, злилась на весь мир, да и, пожалуй, чувствовала себя не очень хорошо: Найл заметил капельки пота у нее на лбу.

С другой стороны, девушку можно было понять: ее дом в плачевном состоянии, неизвестно, когда она сможет туда вернуться, да и последний день и предыдущая ночь были не из легких. Она ведь могла погибнуть в воде, если бы Посланник Богини вовремя не спас ее на стрекозе.

Найл разговаривал с Аргоном в одной из трапезных, а спальни новым гостям были приготовлены на том же этаже, что и комната Найла, о чем сообщил паук, заглянувший к людям. Посланник Богини поблагодарил его.

Стоило Восьмилапому прикрыть за собой дверь, как Аргон сказал то, что Найл никак не ожидал от него услышать:

— Я знаю, что ты хочешь провести эту ночь с моей дочерью.

Посланник Богини несколько опешил, но никак не выразил своих эмоций, ожидая, что последует дальше.

— Я, как отец, даю свое согласие.

С этими словами Аргон встал, кивнул Найлу и, не глядя на Раису, покинул трапезную.

В последнее мгновение Найл успел поймать его мысль: «Пусть трахнет ее, если хочет. Это даже еще слишком малая цена за наше спасение.»

В комнате воцарилось гробовое молчание. Найлу стало не по себе.