Еще одна слабая улыбка, словно Уоррен оценил, что она пытается отрицать очевидное – совсем как Грант, который нечаянно напи́сал на сиденье унитаза и не признается.

– Тогда тебе не составит труда прочесть его, – произнес он. – Может, мы вместе сумеем выяснить, от кого оно.

– Уоррен…

– Читай!

Лорел закрыла глаза и продолжила:

– «Что бы я ни делал, думаю только о тебе. Ты стала частью моего существования. Это чувство кажется бескорыстным, но это не так, ведь ты – моя спасительница. И, как ты знаешь, не только моя. Ничто другое не смогло бы удержать меня от того, чтобы быть с тобой. Я знаю, что ты это понимаешь, и потому пишу. Тебе уже известно, что я хочу сказать, но я надеюсь, что помогу тебе принять решение. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу тебе дать, и потому мы не вместе. Но и Уоррен не может дать тебе всего того, что ты заслуживаешь. Оставь его, Лорел. Ты знаешь, что никогда не будешь с ним счастлива. Он не понимает тебя. Если бы это было не так, ты бы никогда сюда не пришла».

Бросив взгляд поверх письма, она увидела, что Уоррен сжал губы и его лицо исказила гримаса ненависти. Лорел остановилась, но он жестом велел ей продолжать чтение.

– «Вы с Уорреном – полная противоположность друг другу. Он – холодный, рациональный, сдержанный, почти стерильный. Ты – теплая, живая, творческая, чувственная. За прошлый год я в этом убедился. Я не пытаюсь опорочить твоего мужа. Я знаю, у него много хороших качеств. Он честный человек, хороший добытчик. Мне не очень нравится, какой он родитель, но тут уж ничего не поделаешь. Мы все в некотором роде жертвы отцовского воспитания. Но тебе нужно многое – и в душевном плане, и интеллектуально, и физически. А он ограничен и приземлен. Ты сама мне об этом говорила. Ему нужна не жена, а привлекательная служанка. Подобная роль не для тебя, и чем скорее ты это признаешь, тем лучше. И для Уоррена тоже. Оставайся с ним, если решишь ради детей стать мученицей при жизни. Я знаю таких женщин. Антидепрессанты днем, снотворное по ночам, вибратор в комоде и слишком много бокалов вина на вечеринках. Они все потом об этом жалеют».

Лорел замолчала, чтобы набрать в легкие воздуха. Она боялась поднять на мужа глаза и механически продолжила чтение.

– «Пожалуйста, не иди этим путем. Не обманывай себя. Правда в том, что ты слишком рано вышла замуж. Неужели за это нужно расплачиваться всю жизнь? Знаю, знаю… Последуй моему совету и не делай того, что делаю я. Мы в разном положении. С Грантом и Бет все будет в порядке. Что бы ты ни выбрала, я смирюсь с принятым решением. Я никогда не считал себя слабаком, пока не полюбил тебя. Теперь я знаю, что слаб. Я никогда не смогу вырвать тебя из себя. Ты даже представить не можешь, как мне жаль, что так случилось».

Она замолчала, пытаясь не думать о Дэнни, словно это могло его защитить.

– Письмо подписано «Я».

– Как удобно, – заметил Уоррен с издевкой. – Согласна? Похоже, автор держит руку на пульсе нашей супружеской жизни, да? По крайней мере, он так считает. Интересно, кто это нас так хорошо знает?

Лорел уставилась на листок бумаги, желая оказаться где-нибудь в другом месте. Сейчас ей хотелось этого даже больше, чем в детстве, когда ее заставляли петь перед отцовской паствой. Меж тем поле ее зрения сужалось и темнело, и казалось, что она смотрит на письмо сквозь круглое окошко. Страх перед болью обрушился с новой силой, почти заставив забыть о происходящем.

– Просто скажи мне правду, – мягко произнес муж. – Пожалуйста. Я не буду сердиться.

Она взглянула в его прищуренные глаза и словно услышала шипение гремучей змеи: «Наступи мне на спину – обещаю, что не укушу».