Нелл заняла ее место на следующий день.

Это было только началом. Первым шагом по скользкой стезе. Как только пошли деньги, доктору Остеру захотелось еще. Таким уж он оказался врачом. Машины, мотоциклы, поездки в Лас-Вегас, безумные траты, крупные пожертвования на благотворительность, дорогое медицинское оборудование… Доктор Остер желал самого лучшего, и его жена тоже. Конечно, после того, как все завертелось, он и Вида стали любовниками. Она засиживалась допоздна почти каждый день, работая над вторым комплектом бухгалтерских книг, – предполагалось, что именно их увидит правительственная комиссия, если вдруг нагрянет с аудиторской проверкой (собственно, так оно и вышло). Доктор тоже часто задерживался в клинике, большей частью для того, чтобы быстренько перепихнуться с Видой после вечернего обхода. Нелл старалась уходить ровно в половине шестого, не желая быть свидетельницей ни противозаконных действий, ни интимной связи между Остером и сестрой. Их отношения беспокоили Нелл с самого начала, а сейчас она даже думать о них не могла: слишком жалкой казалась ей Вида.

Сестра, несмотря на всю свою практичность, искренне верила, что доктор Остер оставит жену и женится на ней. Нелл полагала, что вероятность этого примерно такова, как если бы концерн «Тойота» решил построить в Атенс-Пойнт автомобильный завод. Но Вида надеялась, и Нелл знала, что без этой надежды у нее ничего не останется в жизни, кроме двух сыновей, которых выгнали из школы, да бывшего мужа, получающего пособие по безработице.

Удивительнее всего было то, что Нелл поняла – она ошибалась в докторе Остере. Он действительно собирался бросить жену, но не ради Виды. Два дня назад Нелл подслушала его разговор по сотовому с какой-то женщиной, чьего имени она не разобрала. Нелл слышала всего лишь несколько фраз, но Остер говорил о браке, причем весьма задушевно. Нелл не могла понять, как это женатый мужчина может еще раз вступить в брак, не получив предварительно развода, но потом до нее дошло – Кайл имеет в виду будущее. Она совершенно точно расслышала его слова: «Нужно, чтобы сама-знаешь-кто была на моей стороне, пока во всем не обвинят Уоррена. После этого я смогу уйти, и мы будем вместе». Остер молчал, пока его собеседница что-то отвечала (металлический голос со странной интонацией показался Нелл на удивление знакомым, она была уверена, что слышала его раньше), а потом со злостью произнес: «Так устал обслуживать эту деревенщину, что готов удавиться! Меня от нее воротит! Но она слишком много знает и может отомстить». Он прошептал: «Я тоже тебя люблю!» – и прошел по коридору к себе в кабинет. Почти минуту Нелл дрожала как осиновый лист и не могла успокоиться. Нацепив фальшивую улыбку, она вернулась в регистратуру, где ее сестра работала не покладая рук, чтобы защитить любимого человека от закона.

«Так устал обслуживать эту деревенщину… Меня от нее воротит!»

Подслушанный разговор разрушил мир Нелл. Они с Видой жили как во сне. Остер обманывал и жену, и любовницу. И, что хуже всего, собирался свалить вину за все махинации в клинике на доктора Шилдса. Он рассчитывал, что, если потребуется, Вида подтвердит его показания в суде. «Сестра никогда не пойдет на такое», – подумала Нелл, но, вспомнив, что́ им угрожает, поняла: скорее всего, для Виды это будет вопросом выживания. «Он или мы». Если уж кому-то суждено отправиться за решетку, то пусть лучше этим человеком станет Уоррен Шилдс, чем ее возлюбленный. Она не моргнув глазом поклянется, что все противозаконные действия совершались по приказу доктора Шилдса, а Кайл Остер ничего не знал.

Нелл не могла с этим жить.

Правда была совсем другой. Доктор Шилдс не только не имел никакого отношения к мошенничеству – он был знающим и добросовестным врачом. Вдобавок ко всему он относился к Нелл с уважением, никогда не допускал никаких вольностей и этим отличался от других мужчин, с которыми ей доводилось работать.