– А ты как считаешь, Владислав?

– Боюсь, вы правы, Дмитрий Сергеевич…

– Боишься?

– Да, боюсь… Не хочу ничего объяснять…

– Не утруждайся, прекрасно тебя понимаю.

Самое печальное, что Пургин разделял многие суждения Поляковского. Да, его страна не идеальна. Многомиллионные жертвы ничем не обоснованы. КПСС тянет страну на дно. Властям плевать на граждан. Но это ЕГО страна! И не будут иностранцы решать, как жить советским людям! И присягу он давал не иностранцам – так же, кстати, как и Дмитрий Сергеевич.

– Итак, ты с нами, Владислав? – в лоб спросил Поляковский.

Пургин для приличия выдержал паузу, повертел бокал с недопитым коньяком. А ведь он не выйдет из этого дома без согласия сотрудничать с ЦРУ. В подвале закопают и Женечку не послушают. Дмитрий Сергеевич в благородном порыве «спасти страну» будет убивать без разбора.

– Насколько помнится, меня обвиняют в нескольких убийствах, в сопротивлении сотрудникам КГБ, и уж не помню, в чем еще. Как это согласуется с вашими словами?

– Тебя не смогут обвинить в этих преступлениях, ведь ты их не совершал. – Дмитрий Сергеевич хитро сощурился. – Порешаем, Владислав, все с тебя снимут, вернешься к работе.

– А вы такое не учитываете, Дмитрий Сергеевич: сейчас я соглашусь, а уже завтра сдам вас со всеми потрохами? Ну так, чисто гипотетически.

– Влад, пожалуйста… – напряглась Женечка.

– Если гипотетически, это нормально, – крякнул Поляковский. – Но я бы не советовал даже так. Не хотелось бы угрожать, но это плохо для тебя кончится. Улик у тебя никаких, одни измышления, то есть поклеп и клевета. Ты переспал со своей сотрудницей Волошиной, Женечка узнала и послала тебя к чертовой матери. Вот ты по злобе и решил нас всех засадить…

С сотрудницей Волошиной Пургин не спал, и вряд ли имелась необходимость это доказывать Женечке.

Снаружи донесся шум, гневный голос – видимо, того, кто имел наглость обыскивать майора. Распахнулась дверь, и в дом вбежали люди. В гостиной сразу стало тесно. Мужчины в комбинезонах и с автоматами встали по углам. Трое были в штатском. Один из них – с физиономией капитана Муренича – подбежал к Бригову, разоружил его. Максим перевернулся вместе с креслом, закричал от боли. Окаменели Тамара и Женечка. Побледнела, превратившись в мраморное изваяние, Софья Кирилловна. Другой сотрудник – с физиономией капитана Зыбина – рывком поднял с пола Максима, стал его обыскивать. Максим медленно покрывался красными пятнами…

Влад мелкими глотками допил коньяк. Уже лучше – и вкус появился, и послевкусие, и обволакивающая пряность во рту.

В гостиную неторопливо вошел генерал Жигулин собственной персоной. Он был в плаще, в старомодной шляпе, какой-то торжественный, с маской невозмутимости на лице.

– Эй, в чем дело? – нахмурился Поляковский. – Кто дал вам право сюда врываться? Если вы считаете, что мы покрываем человека, обвиняемого в двух убийствах, то сильно ошибаетесь. Еще минуту назад мы уговаривали гражданина Пургина сдаться органам. А этот пистолет, который вы забрали у моего зятя, он принес с собой. Возможно, на оружии сохранились его отпечатки пальцев.

– Да знают они все, Дмитрий Сергеевич, – тихо сказал Влад. – Стыдно признаться, но я принес с собой портативное записывающее и передающее устройство фирмы Dictaphone corporation. Небольшая коробочка размером в полтора спичечных коробка. Включил еще в машине – ваша дочь этого не заметила. Поместил в прихожей, в один из тапок Трофима – по вашему недосмотру я там провел в одиночестве некоторое время.