Она ответила честно:

– Я думала, ты в точности следуешь традициям не задумываясь.

– Но ты ведь жила во дворце и должна знать, что я веду Акору по пути перемен.

«Осторожнее, – шепнул ей внутренний голос. – Будь начеку».

– Да, я знаю, что ты разрешил пользоваться усовершенствованным оружием, иначе Акора стала бы уязвимой для внешних врагов. Но каждый ванакс в истории страны заботился о том, чтобы наши воины могли защитить нас от любого противника. В этом нет ничего нового.

– Дело не только в оружии, – возразил Атрей. – Существует новое мышление, очаги которого – Великобритания и Америка. Там люди считают, что способны делать больше, стремиться к более высоким целям, не удовлетворяясь тем, что имели раньше. Они ищут новые решения вопросов многовековой давности, с каждым шагом обретают больше уверенности в своих силах. По сути дела, это настоящая революция.

– Можно подумать, ты ее одобряешь. – Она не скрыла удивления.

– От одобрения или неодобрения я обычно воздерживаюсь. Просто принимаю случившееся как данность и стараюсь предугадывать последствия каждого события для Акоры. Одни события полезны нам, другие – вредны, и это неизбежно. Но важно то, что эти события происходят, а мы вынуждены с ними считаться. Осторожнее! Брайанна перестала обдумывать каждое слово: слишком уж неожиданный оборот принял разговор.

– Просто надо понять, что у Великобритании и Америки есть нечто общее – помимо стремления выбирать новые пути.

Он впился в нее взглядом, от которого Брайанне стало неуютно.

– Что же это? – спросил Атрей.

К чертям осторожность! И Брайанна заговорила, не выбирая слов:

– В этой стране народу и правительству предоставляют больше свободы, чем в любой другой.

– Действительно, – согласился он и добавил: – Но на свой ограниченный лад. В этом смысле Акора гораздо свободнее.

– С какой стати? В Акоре нет даже избирательного права.

– И у англичан с американцами его тоже нет. Лишь небольшая группа граждан решает, кто будет управлять страной. А в Акоре дело обстоит иначе. Во дворец может прийти каждый – порой мне кажется, что многие акоранцы оттуда и не уходят. На собраниях право слова имеют как мужчины, так и женщины; любой гражданин страны может обратиться лично ко мне, если пожелает. Ты представляешь себе, сколько времени я трачу на чтение писем с жалобами, предложениями и замечаниями, которые сотнями шлют мне простые акоранцы? А как долго продолжаются приемы? В прошлом году, до покушения, каждый третий день я тратил на поездки в самые отдаленные селения Акоры, чтобы выслушать тамошних жителей.

Всего этого Брайанна не знала и потому притихла. Подумав, она произнесла:

– Но ты все-таки не обязан исполнять каждую просьбу. Ты просто можешь сделать так, как считаешь нужным.

– Как считаю нужным? – Ванакс изумленно уставился на нее. – Нет, ты все равно не поверишь. Но я обязан действовать в интересах Акоры. Мои собственные предпочтения ничего не значат.

– А что мешает тебе решить, что твои предпочтения полностью совпадают с интересами Акоры?

– Я пережил обряд избрания потому, что умею принимать решения, правильные для страны, и ставить их превыше всех прочих.

– Древний, загадочный обряд избрания, о котором никто ничего не знает? Но почему бы не приоткрыть завесу тайны?

– Все не так просто...

– Ты пережил некий обряд, с тобой что-то произошло. А потом тебя признали ванаксом. Что в этом такого сложного, о чем нельзя даже говорить?

– Разве дело в запретах? Это самая сердцевина веры акоранцев, а вера поддерживала нас на протяжении тысячелетий.