— Да, да, ребята! Мы вас отлично слышим. Вы работайте и не смущайтесь. Делу время — потехе час!

Феликс Гриневский заставил братков три раза объехать Воронцовский парк и его окрестности.

Понятно, что и Яков Харитонов, и Марк Ситник очень хотели получить обещанные деньги. Но раскатывать по городу на угнанной «Хонде», это не просто опасно — это стремно!

Обстановка возле места встречи была спокойная. Мимо проходил разночинный народ, у обочин потихоньку парковались уставшие машины, а суетливые клерки выходили из ближайших офисов, садились в свои авто и спешили по делам.

Нотариус велел остановить угнанную «Хонду» сбоку от основного входа в парк. Более того — он велел Якову не глушить двигатель и оставить открытой заднюю дверь.

Еще в машине Гриневский надел парик, наклеил усы и не очень аккуратно прицепил бороду.

Поверх всего этого он надел шляпу и огромные темные очки. Феликс знал, что в этом маскараде его невозможно узнать. Но для полной конспирации он решил хромать на обе ноги.

Он мог бы выйти на точку встречи по главной аллее парка, но нотариус был осторожен сверх меры. Он пошел через кусты, прячась за ними и высматривая всех гуляющих.

Они договорились, что госпожа Дюваль будет в рыжей футболке и с ярким пакетом, на котором Эйфелева башня.

Их он увидел издалека! И Дюваль, и башню.

Феликс хотел броситься навстречу сквозь кусты, но решил еще раз подстраховаться. Он во все глаза наблюдал не за француженкой, а за окружающим ее миром.

Похоже, что Варвару Дюваль никто не страховал. Окрестности были почти пустынны — две пятиклассницы на роликах, три мамаши с колясками и четыре старушки на лавочках. Никто из них не мог бы служить в отряде ОМОН или в группе захвата.

А госпожа Дюваль шла навстречу. Шла спокойно, медленным прогулочным шагом.

Феликс возлагал на нее очень большие надежды. Если она согласится переправить всю коллекцию по дипломатическим каналам и при этом даст хороший аванс в наличной валюте, то остальное — дело техники.

Когда француженка почти поравнялась с ним, Феликс вышел из кустов, приветливо махнул ей рукой и поспешил навстречу. Госпожа Дюваль тоже заметила его, широко улыбнулась и ускорила шаг.

Солнце светило в глаза Гриневскому, и он с трудом различал черты лица Варвары.

Но уже с десяти метров эти черты показались ему знакомы. А за пять шагов до гражданки Дюваль он все понял.

Это была липовая француженка!

Это была та девица, которая приходила к нему с детьми Собакина. Она назвала себя юристом или частным сыщиком, но могла быть кем угодно. Даже чертом в юбке!

На секунду Гриневский замер и осторожно опустил шляпу до усов и бороды.

Когда Варя была уже в двух шагах от него, нотариус резко развернулся и, забывая хромать, побежал через кусты туда, где стояла под парами серая краденая «Хонда».

На бегу он услышал женский крик за своей спиной: «Постойте! Вы куда? Я согласна на все ваши условия… Ребята, он уходит! Он бежит через парк в сторону центра. Перехватывайте его! Я — за ним».

Феликс бежал, придерживая шляпу. Он очень боялся, что у него упадет парик и обнажит очень характерное плешивое темечко. По этой примете «француженка» опознает его в два или в три счета.

Он бежал и слышал сзади, как шлепают по траве женские ножки. Очевидно, что эта липовая Дюваль отбросила пакет с Эйфелевой башней, сняла свои туфельки и осталась в чем мать родила — в джинсах и в рыжей футболке.

Кросс продолжался две-три минуты.

«Госпожа Дюваль» почти догнала «интеллигента» в очках и шляпе. Но на последних секундах он вскочил в открытую дверь «Хонды», а та сорвалась с места, обдавая Варвару гарью и грязью, скопившейся у бордюрного камня.