– Даже если бы ты и мог бежать, ты все равно остался бы в замке. Скажи только, что это не так! – Магда прекрасно понимала его. – Ведь на самом деле тебя просто тянет туда.

Куза старался не смотреть в глаза дочери.

– Мы все равно здесь в ловушке. Но именно сейчас судьба уготовила мне награду за все труды. И я не имею Права упускать такой шанс. Ведь это дело всей моей жизни, и если я не закончу его теперь, когда удача уже так близко, то стану просто предателем по отношению к самому себе.

– Даже если бы сюда сейчас сел самолет и летчик попросил бы тебя улететь вместе с ним на свободу, ты и тогда отказался бы?

– Магда, я ДОЛЖЕН снова увидеть его! Я должен узнать всю правду и об этих крестах, и о нем самом. Кто он такой? Каковы его цели? А самое главное – надо выяснить до конца, почему он боится крестов. Если я не сделаю этого, то я... я просто сойду с ума!

Несколько секунд оба молчали. И эти мгновения показались Магде вечностью. Но она почувствовала и еще кое‑что – растущую пропасть между ней и отцом. Отец будто бы отдалялся от нее, замыкаясь в себе и отталкивая ее прочь. Никогда в жизни она не испытывала еще ничего подобного. Раньше они всегда могли договориться друг с другом. Теперь же казалось, что у него отпала в этом нужда. Единственное, чего ему больше всего хотелось, – это новой встречи с Моласаром.

Тишина становилась невыносимой, и наконец профессор коротко приказал:

– Отвези меня.

– Ну, побудь со мной еще немножко. Ты и так проводишь в замке слишком много времени. Похоже, он начинает на тебя как‑то действовать...

– Магда, со мной все в порядке. Я себя неплохо чувствую и буду сам решать, сколько и когда мне работать... Так ты повезешь меня или мне ждать, пока здесь появятся нацисты?

Закусив от обиды губы, Магда повернула кресло к мосту, и они двинулись в путь.

Глава двадцатая

Гленн сидел в комнате в нескольких шагах от окна, чтобы Магда не смогла заметить его, если вдруг снова решит взглянуть на гостиницу, и прислушивался к продолжению разговора. Как же он был неосторожен!.. Его настолько увлекло все услышанное, что он даже высунулся наружу и облокотился о подоконник. Неудивительно, что Магда увидела это. И тогда он решил, что в таких щекотливых обстоятельствах будет лучше всего подойти к беседующим и как ни в чем не бывало в открытую присоединиться к их разговору.

Но вот голоса смолкли. Услышав скрип колес инвалидного кресла, он осторожно выглянул из‑за шторы и увидел, что его новые знакомые удаляются в направлении замка. Магда выглядела очень спокойной, но он прекрасно понимал, каково ей сейчас на самом деле и какие страсти бушуют в ее душе. Еще несколько шагов – и они скрылись за углом гостиницы.

Гленн не задумываясь рванулся к двери, тремя размашистыми шагами преодолел коридор и, толкнув дверь напротив, очутился в ее комнате. Выглянув из окна, он увидел, что Магда уже подходит к мосту, осторожно толкая перед собой коляску.

Ему было приятно наблюдать за девушкой. Магда заинтересовала его с первой же встречи вчера вечером возле рва. Тогда она тоже была внешне спокойной, хотя в руке на всякий случай держала увесистый камень. Приятное впечатление усилилось потом, в гостинице. Гордая и уверенная, она не уступила ему своей комнаты. Тогда он впервые увидел ее при свете, и гневно сверкающие глаза девушки заставили его отступить, чего давно уже не случалось. Огромные темно‑карие глаза, пылающие румянцем щеки... Магда особенно понравилась ему, когда на лице ее заиграла милая добрая улыбка. Правда, он видел эту улыбку всего один раз. Она чуть прищурила глаза, потом уголки губ приподнялись, и засверкали белоснежные ровные зубы.