Голос его показался Магде настолько резким, что она даже вздрогнула и растерянно подняла на него глаза. Внезапно все его тело напряглось, а лицо стало очень серьезным. Но буквально через секунду он будто бы очнулся от этой неожиданной перемены и снова мягко заулыбался.

– Ну, меня ждет завтрак. Я уверен, что это не последняя наша встреча. И еще одно, прежде чем я уйду...

Он подошел к инвалидному креслу и, взявшись за спинку, одной рукой быстро развернул его на сто восемьдесят градусов.

– Что вы делаете? – закричал Куза. Магда вскочила и бросилась на помощь отцу.

– Просто хочу предложить вам, профессор, слегка переменить декорации. В конце концов, этот замок довольно мрачен. И в такой прекрасный солнечный день не стоит слишком долго смотреть на него. – Он указал в сторону перевала. – Смотрите на юг или восток, но только не на север. При всей суровости климата места здесь и в самом деле очень красивые. Поглядите, как начинают зеленеть леса, как в расщелинах скал пробиваются молодые ростки и зацветают дикие травы. Забудьте о замке хоть на некоторое время.

На секунду он поймал взгляд Магды, потом резко повернулся и зашагал к гостинице, неся на плече свое плетеное кресло.

– Что за странный тип? – удивленно спросил профессор, и было видно, что он готов улыбнуться.

– Это уж точно, – согласилась Магда. Но хотя он и казался ей несколько необычным, в душе она была ему благодарна. По каким‑то неизвестным причинам Гленн сумел не просто присоединиться к их невеселому разговору, но и принять в нем самое живое участие, при этом помог отцу рассеять его страшные сомнения и поднять настроение. И все это получилось у него очень ловко и непринужденно. Но почему? Какое ему дело до душевных мук несчастного калеки‑еврея из Бухареста?

– Интересно... Он задал нам такие вопросы, над которыми и впрямь стоит призадуматься. Почему же это мне самому не приходило в голову?

– И мне тоже...

– Ну, здесь стоит оговориться, – попытался оправдаться профессор. – Ведь не он этой ночью встречался с тем самым чудовищем, которое все до сих пор считали вымыслом и плодом больного воображения. Поэтому ему проще смотреть на вещи более объективно. Кстати, как вы познакомились?

– Я его встретила вчера поздно вечером возле самого рва, когда наблюдала за твоим окном...

– Не надо было так за меня волноваться! Это я должен заботиться о твоей безопасности, а не наоборот.

Но Магда не слушала его.

– ...Он подъехал на коне прямо к воротам и, казалось, собирался с ходу влететь во двор замка. Но потом, когда заметил внутри огни и солдат, остановился.

Профессор несколько секунд размышлял о чем‑то, а затем резко перевел разговор в совсем другое русло:

– Кстати, о солдатах. Наверное, мне пора уже возвращаться, пока они сами за мной не пришли. Я предпочитаю явиться в замок по доброй воле, а не под дулом автомата.

– А может быть, мы все же сумеем...

– Улизнуть от них? Ну, разумеется! Если ты всю дорогу до Кымпины повезешь меня по ухабам в этой коляске. Или поможешь мне взобраться на коня – тогда путь был бы значительно легче!.. – Куза горько усмехнулся. – А еще лучше, если мы попросим того эсэсовского майора, чтобы он одолжил нам на пару часиков одну из своих машин. Мы просто покатаемся, а потом приедем назад. Прямо так ему и скажем. Как ты думаешь, он не откажет?

– Не надо со мной так разговаривать, – обиделась Магда. Ей было больно слышать из уст отца столь оскорбительные насмешки.

– Даже не думай о том, чтобы убежать отсюда вдвоем и при этом обоим уцелеть. Эти немцы не такие уж идиоты. Они прекрасно понимают, что сам я не смогу убежать, а ты без меня тоже никуда не денешься.