– Нет, Магда. К сожалению, стану. – Он приподнял крестик, рассматривая, как блестит на солнце металл. – Ведь это часть нашей собственной истории, наших традиций и веры. Мы считали, что Христос не был мессией. Что настоящий мессия еще только должен спуститься на Землю. Мы думали, что Христос был обычным человеком, а все его последователи и друзья – в основном просто добрые и сердечные люди – заблуждались, называя его сыном Господа. Но если это так... – Теперь профессор не сводил глаз с креста, будто качающийся на цепочке кусочек металла загипнотизировал его. – Если это и в самом деле так, и Христос был обыкновенным человеком... то почему же крест – простой символ его смерти – мог до такой степени перепугать вампира? Почему?

– Папа, не торопись делать выводы. Может быть, тебе известно еще далеко не все...

– Конечно, не все. Но подумай: ведь об этом нам постоянно твердили и в сказках, и в романах, а уже позднее – в фильмах, снятых по этим сказкам. Но кто из нас всерьез задумывался о силе креста? И вот оказалось, что вампиры его боятся. Но почему?.. Ответ может быть только один: потому что он – символ человеческого спасения. Видишь, как все непросто? Мне и в голову не могло такое раньше прийти!

Куза замолчал, а Магда в ужасе думала: «Неужели правда? Неужели все это действительно правда?»

Но вот профессор снова заговорил, и на этот раз его голос звучал глухо и мерно, будто шел не от человека, а из какого‑то механизма:

– Если чудовище, подобное Моласару, не выносит даже одного вида креста, то, значит, Христос не был простым человеком. А отсюда следует логический вывод: наш народ, со всеми его традициями и верой уже без малого две тысячи лет стоит на ложном пути. Мессия приходил тогда на Землю, а мы не сумели распознать его!

– Не говори так! Я отказываюсь тебе верить! Здесь должен быть какой‑то другой ответ.

– Тебя просто не было со мной этой ночью. И ты не видела всего ужаса на лице Моласара, когда я вынул этот крест. И поэтому тебе трудно понять, в каком состоянии он пребывал все это время, пока я не положил крест обратно в коробку. Говорю тебе: крест имеет над ним силу!

Очевидно, это все‑таки было правдой, хотя и шло вразрез со всеми принципами и представлениями девушки. Но если отец говорит так, если он все это видел собственными глазами, значит, это правда. Магда хотела начти какие‑нибудь слова, чтобы утешить и поддержать его но не могла. Она только вздохнула и прошептала:

– Папа...

Он печально улыбнулся в ответ.

– Не переживай так, дитя мое. Я не собираюсь выкидывать тору и уходить в монастырь. Моя вера глубока. Но все же нам теперь есть над чем призадуматься, правда? Встает вопрос: может быть, и все остальные народы пропустили тот корабль спасения, который приплывал за нами двадцать веков назад?

Он пытался как‑то успокоить дочь, но она прекрасно понимала, что в эти минуты он терзается в душе не меньше ее.

Магда медленно опустилась на мягкую траву, чтобы еще раз осмыслить все случившееся. И в этот момент ее взгляд уловил какое‑то движение наверху. На втором этаже мелькнула и исчезла копна огненно‑рыжих волос. Магда в негодовании сжала кулаки. Окно в комнате Гленна было открыто. Наверняка он подслушивал их разговор.

Она не сводила глаз с окна, надеясь поймать его с поличным, но так больше ничего и не увидела. И только она решила забыть об этом маленьком инциденте, как неожиданно сзади раздался знакомый уверенный голос:

– Доброе утро!

Гленн стоял рядом с ними и держал в обеих руках по небольшому плетеному креслу.

– Кто там? – взволнованно спросил профессор. Он не мог повернуть голову, чтобы увидеть, кто стоит у него за спиной.

– Я познакомилась с этим человеком вчера.