– Папа, неужели все это так серьезно?

– Сейчас у нас с Моласаром один общий враг. Надеюсь, ты понимаешь это?

– Может быть, но только сейчас. А что будет потом?..

Но он будто не расслышал ее последний вопрос.

– И не забывай, дочка, что мне он тоже может быть очень полезен. Я имею в виду свои исследования. Я должен узнать о нем буквально все. А для этого мне нужно еще раз поговорить с ним. Я просто обязан! – И он снова перевел взгляд на замок. – Так много перемен принесли эти встречи... Я должен собраться с мыслями.

Как ни старалась Магда, она не могла понять, что сейчас происходит у отца в голове.

– Но что же тебя все‑таки так беспокоит? Ведь ты много лет уже убежден, что в легендах о вампирах есть доля истины. Раньше все посмеивались над тобой, а теперь ты убедился, наконец, в своей правоте и должен быть рад этому, а тебя эта правда, наоборот, тяготит. Почему?

– Неужели тебе непонятно? Ведь раньше это была только своего рода гимнастика для ума. Я просто упражнял этим свой интеллект. Мне даже нравилось отстаивать свои безумные гипотезы перед твердолобыми бумажными червями исторического факультета.

– Нет, не только это. Ты искренне верил в свою правоту. И не вздумай переубеждать меня!

– Ну хорошо, не буду... Но я и правда никогда не мог предположить, что подобное существо может жить здесь, рядом с нами. И тем более не мог надеяться на встречу с ним в его собственном доме! – Тут голос профессора перешел в шепот. – А уж вообразить себе, что он боится...

Магда ждала, что он закончит фразу, но слова так и повисли в воздухе. Профессор снова задумался и как бы невзначай сунул правую руку во внутренний карман пальто.

– Боится чего? Чего же он так боится?..

Но Куза будто не знал, стоит ли ему говорить дальше или лучше сохранить свое знание в тайне. Он рассеянно смотрел на замок, продолжая шарить в кармане будто искал там какую‑то вещь.

– Моласар – чистое зло, Магда. И у него невероятные силы. Это паразит, существующий за счет смерти человека, за счет его крови. Настоящее зло во плоти. Зло, которое становится осязаемым. А если это правда, то где же находится добро?..

– О чем ты? – Магда растерялась. Она ничего не понимала. Ей показалось, что отец просто бредит наяву. – Я даже не могу догадаться, к чему ты клонишь.

И тут профессор резко выдернул руку, вытянул ее вперед и показал Магде то, что было зажато у него в кулаке, а теперь лежало на раскрытой ладони.

– Вот! Вот, о чем я сейчас говорю!

Это был тот самый маленький серебряный крестик, который она попросила вчера для отца у капитана Ворманна. Но что же все‑таки он имеет в виду? Почему так победно засветились его глаза?

– Я ничего не понимаю, – искренне повторила девушка.

– Вот чего боится Моласар!

– Ну и что из этого? – Магда подумала, что отец начинает сходить с ума, придавая этому факту такое большое значение. – Ведь, как ты помнишь, все легенды о вампирах утверждают, что...

– Легенды? Да нет больше никаких легенд! Все это на самом деле так! И этот крест буквально привел его в ужас! Моласар чуть не бросился вон при виде простого католического креста!

Постепенно Магда начала понимать, что так сильно встревожило отца и теперь не дает ему покоя.

– Ну вот! Я чувствую, до тебя, наконец, дошло, – сказал он, кивнул дочери, и грустная улыбка появилась на его лице.

Бедный папа! Ему пришлось целую ночь провести рядом с таким жутким существом!.. И все же она отказывалась верить в то, что он собирался поведать ей сейчас.

– Но ты же не станешь утверждать, что.