– Вы сказали «им»? – не поняла я. – Но ведь речь идёт только о Румпельштильцхене, верно?

Мне показалось, или гусыня улыбнулась?!

– Ты же не думаешь, что он единственный, кто мечтает завладеть мною? В его планах задействовано гораздо больше фигур, чем вы можете предположить. – Она как будто покосилась на Кайлу.

– А если мы вместо вас возьмём одно из ваших золотых яиц? – предложила Максин. – Может быть, он удовольствуется этим?

– Такие, как он, никогда не довольствуются малым, – покачала головой гусыня. – Алчность заставляет их хотеть всё большего. А когда он получит меня – каким будет его следующее желание и что он будет делать со всем этим золотом, которым завладеет? Ответов на эти вопросы у вас нет. Боюсь, что, как только я окажусь в его руках, для всей Чароландии настанут чёрные дни.

Я взглянула на Джекса. Лицо у него было мрачное и встревоженное, да и у Олли тоже. На Хэйли было и вовсе больно смотреть.

Джослин толкнула меня в бок.

– Послушай, это не игра, – шепнула она мне. – Нам нужна эта гусыня. Пойди и возьми её.

Я неуверенно шагнула вперёд. Гусыня сидела спокойно, даже не пытаясь улететь. Собравшись с духом, я подошла к гнезду и растянула горловину мешка у её перепончатых лап. Запихивать её в мешок было просто невыносимо: пусть лучше она залезет в него сама.

– Мне очень жаль, – повторила я. Никогда ещё мне не было так тошно. – Ой! – Я подскочила и обернулась. Апельсинка остервенело клевала и щипала меня, а потом забила крыльями и разразилась оглушительным кряканьем. Максин не выдержала и встряла между нами.

– Я не позволю тебе забрать её! – выпалила она, дрожа с головы до ног. – Апельсинка права! Нельзя превращать эту чудесную гусыню в рабыню Румпельштильцхена только потому, что мы не можем придумать другого способа одолеть его!

– Думаешь, я не пыталась найти этот другой способ?! – закричала я. – Но такого жулика, как Штильцхен, не обхитришь. И если мы хотим вернуться к нормальной жизни, мы должны дать ему то, чего он хочет.

– Значит, мы просто не такие умные, как сами о себе воображаем, – разгорячилась Максин. – Мы же бывшие воры! Мы должны что-то придумать. – Она повернулась к остальным. – Если мы украдём золотую гусыню, мы будем ничуть не лучше его самого, и вы все это знаете.

– Максин, прошу тебя, отойди, – тихо попросила я.

Она ожесточённо затрясла головой:

– Ни за что! Если придётся – я буду защищать эту гусыню ценой своей жизни, но с места не сойду.

– Возьми и отпихни её, – посоветовала Джослин. Олли ткнул её в бок. – Что? Нам нужна эта гусыня!

Я отступила, потом снова шагнула вперёд. Прямо танец какой-то... танец с собственной совестью.

– Я не знаю, что делать! – взвыла я наконец, запрокинув голову к потолку, который выглядел совсем как настоящее небо. А потом посмотрела на единственного человека, наверняка знающего правильный ответ. – Джекс?

Он помотал головой:

– Это трудно признать... Но если мы понимаем, что поступаем неправильно, – как мы можем на это решиться?!

Глаз Максин завертелся в глазнице.

– Джилли, мы с тобой давние друзья. И ты всегда меня защищала. А сейчас я защищаю тебя. Ты просто не сможешь жить в мире с собой, если сделаешь это.